Книга Сеть Гефеста, страница 208 – Александр Андрюхин

«Все же гнусная штука – жизнь, – поморщилась Карганова. – Без конца нужно кого-то обманывать». Вот и ее муж скоро начнет обманывать. Станет приходить домой поздно, пахнуть женскими духами и нагло врать, что на работе завал. И она не вправе будет за это осуждать. Ведь теперь она не человек, а ходящий под себя инвалид.

Карганова закрыла глаза, и ей открылась старая как мир истина: люди обманывают тех, кто им в тягость. Люди обманывают тех, от кого зависят. Только независимые имеют право на правду.

Расплатившись, девушка села в машину и уехала. Водитель тоже тронулся, продолжая поносить эту милую нимфу. «Жизнь кончена, – с тоской вздохнула Карганова. – Наступила расплата. Интересно, за что: за ее собственный порок или за подлость родителя? Скорее всего, за подлость родителя. Именно подлость родителей и рождают в детях пороки», – вторую истину вывела про себя Карганова и закрыла глаза, чтобы не видеть эти бесцветные московские улицы.

Суд приговорил Углова к десяти годам лишения свободы, но с учетом раскаяния и чистосердечного признания снизил срок до восьми лет. О конфискации имущества речи не шло. Адвокаты повернули дело так, будто жена своим взбалмошным и истеричным характером довела мужа до отчаянья. Видимо, тут приложили руку господа из нефтяной компании. Это было настолько очевидно, что Кирилл воспрянул духом. «Они найдут способ вытащить меня из дерьма, – бодро думал Кирилл. – Как-никак, на карту поставлена их репутация…»

Перед отправкой на зону у Кирилла было свидание с женой. Он не спал всю ночь, терзаясь страшными догадками. Наутро его перевели в отдельную камеру и велели ждать. Когда через полчаса железная дверь заскрежетала, Кирилл от волнения не смог усидеть на месте. Он бросился навстречу жене, но у порога в недоумении застыл на месте. Олеся пришла не одна, а с каким-то высоким молодым человеком в длинном пальто.

Дверь за молодой парой захлопнулась, и заключенный отступил назад.

— Это кто? – спросил Кирилл, кивнув на молодого человека.

— Расслабься! – как всегда спокойно ответила Олеся. – Это мой брат.

Парень смотрел Кириллу прямо в глаза, и в них не читалось дружелюбия.

— Родной брат? – уточнил Кирилл. – Почему тогда он не был у нас на свадьбе?

— Не был, чтобы не светиться.

— Не светиться? – совсем растерянно Кирилл. – Ничего не понимаю…

— Говорю, расслабься. Сядь и успокойся, – строго приказала Олеся, скрестив на груди руки. – Итак, прошу любить и жаловать – это мой родной брат, Виталий Глебович Корягин.

— Кого? – вздрогнул Кирилл, вспомнив глаза десятилетнего мальчика, пронзившие его на суде. – Сын того самого Корягина?

— Да, того самого.

— Значит, ты его дочь?

— Родная дочь, – поправила Олеся.

Кирилл ошеломленно опустился на нары.

— Так вот оно что… – прошептал он еле слышно.

Несколько минут держалась тяжелая тишина. Молчание нарушила Олеся:

— Ты никогда не интересовался, что случилось с семьей Корягиных, которую ты бессовестно обокрал? Так вот слушай: отца, которого ты отправил в тюрьму, через полгода убили на зоне за строптивый нрав. А нашей маме, которая добивалась пересмотра дела, перерезали горло в ванной.

Кирилл похолодел и трусливо пробормотал:

— Я этого не знал.

— И не хотел знать, – отрезала Олеся. – Тебе никогда не узнать, что испытали дети, когда утром вошли в ванную и увидели голую маму с перерезанным горлом.