Книга Громовы Лозы, страница 80 – Райна Фотева

Вскоре закончилась школа, и дни потянулись, как кисель. В «Громове» жизнь кипела: все домики были заняты, гости приходили в большой дом трапезничать, поэтому мама с тётей Олей дни проводили на кухне, а вечерами занимались садом, тётя Света хозяйничала по быту. Кате постоянная занятость помогала отвлекаться от ожидания. Павел оставался на связи: они каждый день созванивались в разное время, всегда желали друг другу доброго утра и спокойной ночи, кроме этого он постоянно пересылал какие-то посты, которые казались интересными ему, но не Кате. И с каждым днём, проходящим в разлуке, общение теряло насыщенность. В деревне время идёт иначе, чем в городе, ей это было известно. Катя скучала, но не могла быть с телефоном постоянно. Вдобавок, когда несколько раз она позвонила Паше сама, попадала в неудачные моменты — он оказывался занят или не в духе, а один раз разговор в целом прошёл как-то странно, как будто она навязывается. Поэтому, как бы ни было тяжело, Катя решила отпустить эту ситуацию. Всё временное когда-то заканчивается, у неё же останутся воспоминания. Кроме того, вернувшийся с вахты Митя привёз документы на новый участок, и теперь она могла заниматься планированием, создавая новый проект.

В один из дней Катя, Митя и его девочки пошли туда, чтобы ещё раз оглядеться на местности. К ним уже приезжал кадастровый инженер, который отметил колышками границы. Ребята обошли территорию, обсудили планы на постройку, примерно прикинули, как поставят новый дом и какие сосны нужно обязательно сохранить, несмотря на то, что они растут не в самом удобном месте. Этот коттедж будет называться «Июнь».

Пока Тамара ходила по поваленному дереву, держа маму за руку, а Катя любовалась озером, думая о своём, брат подошёл к ней и встал рядом. Катя мельком обернулась и снова посмотрела на воду.

— Это..., — нерешительно заговорил Митя, Катя снова оглянулась на него, — я понимаю, что ты — взрослый человек уже, у тебя своя жизнь.

Он перекатывался с носков на пятки, явно с трудом подбирая слова, что не очень походило на целеустремленного Дмитрия Громова, который всегда имел не только цель, но и чёткий план. Катя слушала его внимательно и, не отрываясь, смотрела в дорогие карие глаза на смуглом лице.

— Что там Паша?

— Конкретнее? — попросила Катя, следя за ярко-голубой стрекозой, пролетающей мимо.

— Он тебе что-то обещал?

— Нет. — Она сначала хотела прятать всё это в себе, но теперь, раз Митя посчитал, что скрывать тут нечего, повернулась к нему всем корпусом и, глядя прямо в глаза, сказала: — Он ничего не обещал, потому что мне были не нужны его обещания. Мы с ним сблизились, когда он был здесь, но никаких планов на отношения с ним у меня нет, потому что моя жизнь здесь, а его — в Москве.

— Есть необходимость в моём вмешательстве?

— Никакой, — спокойно ответила Катя. — Спасибо, Митя, — потрепав его по плечу, улыбнулась.

— Извини, что я влезаю.

На обратном пути к дому он поднял на руки дочку, и они втроем пошли чуть впереди, а Катерина не спеша брела следом, наслаждаясь лесом, ловя взглядом разных насекомых и дыша полной грудью. Паши не было уже семнадцать дней. Его родители уже вернулись из отпуска. Вчера он сказал, что надо порешать ещё кое-какие вопросы до отъезда, и никакой конкретики. Он снова сердился на коллег, поцапался с отцом на бытовой почве. Тон голоса был упаднический. Паша много говорил и ни о чем не спрашивал, а закончил разговор, как будто обидевшись, что она без доверия отнеслась к его суждению о ситуациях. А ситуации по сути и не имели значения, для неё важна лишь его реакция, и по ней Катерина понимала: то, с чего он начинал свой новый этап в Лозах, с чем он приехал из города, снова его настигло. Это его особое отношение к жизни, философия, с которой она не могла согласиться.