Книга Громовы Лозы, страница 35 – Райна Фотева

Я умирала. Жизнь буквально выходила из меня с каждой минутой, пока он танцевал с другой.

И вдруг они исчезли. Я отвернулась на мгновенье, а когда снова посмотрела на танцпол, Паши и Тони нигде не было.

Я обошла зал. Лиля и другие их друзья болтали в углу, как прежде. Парни, с которыми он был в начале вечера, ввалились внутрь спустя минуту, смеясь и громко обсуждая что-то увиденное. Я вышла. Прошлась по территории снаружи. Паши не было нигде.

Я не разрешала себе плакать и решила идти домой, пока ещё светло. Оставаться в этой камере пыток не было никакого желания, тем более что главное, из-за чего я пришла, уже не произойдёт. Я могла это понять даже своими влюблёнными тринадцатилетними мозгами.

По пути в Лозы мне встречались жители, которые шли на танцы, их вечер еще только начинался. Они смеялись, радовались прекрасному дню, тем более что сегодня Духовое отмечало день села. Каждому хотелось поговорить, что-нибудь узнать, особенно их интересовало, почему я иду в обратную сторону. Чтобы не видеть всех этих счастливых людей и не отвечать на их бесконечные вопросы, я решила идти через холм по старой дороге.

Я не дошла даже до старого дуба, когда шорох в кустах привлек моё внимание.

Когда-то очень давно там стоял дом, много лет назад он сгорел, причем так давно, что на его месте не просто не было пепелища, а уже росли молодые деревья. Для меня это место выглядело мистически — просто участок земли без деревьев посреди леса, словно колодец. Молодая трава доходила до колен, там же можно было найти юные деревца, а всё, что говорило о бывшем здесь когда-то доме, кроме пустоты, это пара трухлявых столбов, которые раньше были частью забора, и страшненькие сливовые деревья, на которых в некоторые годы мы умудрялись находить черносливы. И вот оттуда шли какие-то неопределенные звуки человеческого присутствия. Сейчас уже совершенно невозможно объяснить даже самой себе, почему я решила, что мне надо знать, что там происходит. Это было глупо и небезопасно. Я должна была уносить оттуда ноги, чтобы не попасть в опасное приключение, но я пошла навстречу неприятностям.

Он был там. Мой Паша.

Он целовался с Тоней, тиская её, как тряпичную куклу. Иногда она хихикала, иногда шумно выдыхала, словно стонала. Водила руками по его спине, прижимая к себе, запускала пальцы в кудрявые волосы.

Меня чуть не стошнило от такого зрелища. Я была абсолютно уверена, что вся сегодняшняя еда прямо сейчас окажется на этой траве, где мой любимый мальчик принял решение быть с другой. Я зажала рот обеими руками и со всех ног побежала на дорогу, а потом мимо дуба вниз, в Лозы. К маме. Я рыдала и не могла остановиться. Где-то на середине холма споткнулась и упала на коленки, острые камни врезались в кожу, и боль отдалась по всему телу. Мне хотелось выть.

Я ненавижу его, твердила я тогда. Ненавижу! Я ненавидела и любила. Ненавидела и рыдала навзрыд. Мама успокаивала меня весь вечер, обрабатывая колени и ладони. Я икала и вздрагивала, не обращая внимания на кровавые раны. Они заживут, сердце — никогда.

Это было моё последнее лето в Лозах. Я перестала ездить туда на каникулы. Теперь проводила их в городе и наведывалась лишь в редкие выходные, когда родители настаивали. Я упустила своё время с бабушкой и дедушкой из-за этого, время, которое уже никогда не повторится.