Книга Громовы Лозы, страница 33 – Райна Фотева

— Осуждаешь, — снова произнёс Паша, продолжая рассматривать её. Катя видела боковым зрением, что он смотрит.

— Нет.

Паша затушил сигарету, бросил окурок в железную банку из-под тушёнки и одним движением притянул девушку к себе — обхватил рукой за плечи и словно укрыл, буквально уткнув в свою грудь. В этих объятиях было что-то горькое, подумала Катя. Она чувствовала в них отчаяние одиночества и боли, а ещё как будто он не только искал у неё поддержки, но и пытался дать её сам. Катя аккуратно высвободила руки и положила их Паше на спину, стараясь не сжимать слишком крепко, чтобы это не выглядело двусмысленно.

— Если бы ты позвала того парня с собой, он бы поехал.

— Зачем ему это? — глухо пробубнила Катя из подмышки.

— Чтобы быть с тобой? — предположил Павел. — Чтобы видеть тебя каждый день? Чтобы обниматься с тобой в пьяном состоянии, стоя где-нибудь на повети в темноте?

— Ну разве что для этого, — ухмыльнулась она.

Паша чуть отстранился и внимательно посмотрел девушке в глаза. Эти масляные глаза пронизывали насквозь, и интенсивность взгляда не оставляла сомнений, что сейчас он видит в ней женщину, а не Сову Громову — соседскую девочку из детства.

— Я бы поехал уже ради этого.

Катя в ответ только криво улыбнулась.

— Не веришь мне?

Отрицательное качание головой.

— Ну и не верь, — обиженно сказал Павел, выпустил её из объятий, закрыл большую дверь во двор, поднял бутылку с остатками пива и сигареты и просто пошёл внутрь дома.

Катя не чувствовала, что должна за что-то извиняться, но и оставаться стоять в темноте повети не собиралась, поэтому просто пошла следом, намереваясь выйти за дверь. Когда Паша выключил лампочку в задней части помещения и двинулся к кухне влево, она направилась направо к крыльцу.

— Спокойной ночи, — спокойно произнесла Катя, открывая тяжелую дверь.

На улице она снова натянула на голову шапку. Ночной ветер разыгрался и агрессивно задувал с реки, пролетая между старыми домами на другой стороне дороги. Деревья шумели. Навстречу выбежал Ромео, уши у него летали на ветру, как и Катины волосы. Смотрелось забавно, но сейчас ей совсем не хотелось улыбаться. Этот человек из дома за спиной забрал у неё всю энергию. На что он обиделся? Разве она сделала хоть что-то, чтобы вызвать такую реакцию? Не поверила в красивые слова о преданности, если бы это были их отношения? Разве она не имела права не поверить? Почему она должна в такое верить вообще?

Разве есть хоть какие-то основания верить ему? Доверять ему?

Катя погладила любимого пса и подняла глаза на свет в окнах старого дома, где провела детство, глядя на кудрявого мальчика по соседству.

Я опустила глаза, вспоминая день, который был вторым по значимости для меня в детстве.

Семнадцатого августа у нас была дискотека в клубе. После вчерашней ночи и Пашиных поцелуев я не могла думать ни о чем другом, кроме него. Я хотела гулять с ним, обниматься с ним, держаться за его руку. Мне просто хотелось вернуть вчерашний день и прожить те минуты заново. Но это было уже невозможно, и я, преодолевая каждое мгновение нового дня без него, представляла себе вечерние танцы.

Утром приехали родители. На завтра уже был запланирован отъезд в город: приближался учебный год, и нас увозили домой. Это было отдельным поводом для тревоги, но я еще вчера, засыпая, решила, что подумаю об этом потом, а сегодняшний день проведу без печали. Мама, однако, не давала мне продыху, заставляя разговаривать и рассказывать о каникулах. Папа тоже с энтузиазмом взялся за нас с Митей: мы полдня провели в лесу, собирая ягоды и грибы, потом всё это чистили и перебирали. А я только и делала, что смотрела то на часы, то в окна на дом за забором.