Книга Громовы Лозы, страница 13 – Райна Фотева

Папа не вставал уже несколько дней. После инсульта восстановление шло медленно, но он продолжал активно участвовать в жизни семьи: давал советы, принимал важные решения. Катя понимала, что нужна родителям, как и братья, которые уже жили там. Но внутреннее сопротивление возвращению мешало просто собрать вещи, закрыть все вопросы и уехать. Долг звал её домой, а сердце не хотело связывать себя с Лозами.

Годы жизни в Питере во время учёбы на факультете иностранных языков и потом, с любимыми когда-то мужчинами, помогли создать правильный фасад милой девушки из культурной столицы. И Катя придерживалась этого фасада, пока отец не слёг окончательно. Оттягивать больше было нельзя. На нервной почве она спешно разорвала отношения с Никитой, уволилась с университетской кафедры и собрала вещи. Просто пришло время возвращаться домой.

А что привело домой Павла?

Она тогда не успела. Успел ли он?

Папа умер в день, когда она уже ехала к нему. Утром Катя выехала из Санкт-Петербурга, а в обед Митя повёз отца в областную больницу. Становилось хуже с каждым днём. Его только успели принять в реанимации, когда остановилось сердце. Она не успела. Тянула, чего-то ждала, хотя знала, что нужна именно здесь, в Лозах, где жила вся её семья.

Жизнь разделилась на до и после. Теперь каждое событие из прошлого, которое вспоминала Катя, сопровождалось отсчётом, когда она говорила сама себе: «До папиной смерти один год и семь месяцев» или «до папиной смерти четыре дня».

В день, когда она поняла, что больше никогда в жизни не хочет видеть Павла Самсонова, до папиной смерти оставалось шестнадцать лет, один месяц и восемь дней. А теперь он снова здесь.

Ему было одиннадцать. Чёрные кудри окружали его голову, а худощавое тело прикрывал оранжевый свитер. Они играли в мяч всей детской толпой на лугу возле дома тёти Зины-продавщицы. Паша смеялся и бросал мяч, выхватывая его с ловкостью, которой Катя раньше не замечала ни у кого. Красивый, улыбчивый, добрый мальчик с огромными карими глазами смотрел на неё с такой радостью, когда она ловила его подачи.

А потом она следила за ним из своего окна, видя, как он живёт в доме дедушки. Павлик переходил из комнаты в комнату и на кухню, ел, смотрел телевизор, читал, а Катя наблюдала за ним издали, чтобы он ни о чём не узнал. Откуда он взялся такой красивый? Даже столько лет спустя Катя могла сказать, где именно надо встать в старом доме, чтобы видеть каждое движение в доме Самсоновых.

Старец на Исаакиевском соборе всё так же смотрел в небо, держа руку у груди. У него, наверное, было столько же вопросов к этому миру, сколько у Кати. И столько же молчания в ответ.

Когда на следующее утро Паша вышел из дома, Катя в куртке не по размеру и бордовой шапочке, надвинутой низко на лоб, двигалась вдоль своего забора. Вчера ближе к ночи он написал ей сообщение, уточняя время, и она ответила лишь спустя пару часов, что будет готова к половине десятого утра. Погода была неоднозначная. Паша уже несколько раз выскакивал на улицу, но так и не понял, ждать тепла или дождя или надо уже расслабиться и просто ничего не ждать. Он предусмотрительно надел резиновые сапоги и темно-синий зимний пуховик, в котором приехал из города, серая шапка и перчатки тоже пригодились.