Книга Мы, которых не было, страница 2 – Хелен Либерти

И я не знаю — хочется придушить ее или просто обнять так крепко, чтобы, наконец, почувствовать: это правда она.

— Я пришла работать с Антоном, — говорит она, глядя мне прямо в глаза. — Теперь он мой пациент. Мы будем работать с его речью. Если бы я знала, что он твой племянник… — короткая пауза. — Нет. Все равно бы пришла. Между нами ничего такого не было, чтобы о чем-то переживать, — небрежно пожимает плечами.

Ничего не было?

Я думал, у моей злости есть предел, но Милена сейчас с легкостью доказывает обратное. Как она может говорить это так спокойно и ровно? Словно мы просто знакомые. Словно никогда не было тех ночных переписок, в которых мы жили месяцами.

— А ты, словно не знала, что Антон — сын Даши, — я делаю шаг ближе, медленно скольжу глазами по ее лицу, не скрывая презрения. — Вы ведь были чуть ли не лучшими подругами. Хотя… какая из тебя подруга?

Она упрямо выдерживает мой взляд

— Ты ушла в закат. Никому ничего не объяснила. Просто растворилась. А теперь стоишь здесь и заявляешь, что, между нами, ничего не было, — из меня вырывается яростный рык. — Ты серьезно?

Я натыкаюсь на огромные, удивленные голубые глаза Антошки.

Странно, но каждый раз, когда вижу эти глаза, у меня появляется странное чувство. У Дашки — ярко-зеленые, у его отца — темно-карие, почти черные. А у малыша — чистые, светло-голубые. Генетика решила пошутить и вытащила что-то из дальних родственников.

— Антош, извини — выдыхаю я и опускаюсь перед ним на корточки. Беру его маленькие ладошки в свои. — Дядя просто немного зол. Но не на тебя, понял?

Он мгновенно тянется ко мне и крепко обхватывает руками за шею, прижимаясь всем тельцем. Я автоматически обнимаю его в ответ.

— Саш… давай поговорим позже, — тихо говорит Милена. — Сейчас не место и не время. Нам с Антоном нужно заниматься.

Я медленно поднимаюсь и пристально смотрю на нее.

— Хорошо, — выдыхаю тяжело. — Мы поговорим. Но только о состоянии Антона и о том, как ты вообще сюда попала. Об остальном… даже слышать не хочу. Как ты сказала? Между нами ничего не было.

Разворачиваюсь, выхожу из комнаты и закрываю за собой дверь. Ноги сразу становятся ватными. Я буквально сползаю спиной по стене вниз, пока не сажусь на пол. Руки сами тянутся к волосам, пальцы впиваются в кожу головы, сжимаю сильнее, пытаюсь удержать мысли, которые разлетаются в разные стороны.

В голове полный хаос. Не просто бардак — настоящая мясорубка из злости, боли, воспоминаний и всего того, что я, оказывается, так и не смог забыть. Меня выбивает начисто. Я вообще не понимаю, как себя вести, что говорить и что, блять, делать дальше.

В Москве все было проще. Четкая схема: захотел — пошел с пацанами, напился, вырубился, утром собрал себя и дальше по делам. Не помогло — в зал, убился на тренировке, разбил кулаки о грушу, выбил из себя все дерьмо. Или ушел в работу с головой.

А здесь… чужой город, дом сестры, и за этой дверью — она.

Мой зеленоглазик.

Та, из-за которой я когда-то себя похоронил.

Мне казалось, что все прошло. Я это пережил. Переболел. Ну подумаешь, переписка. Ага… подумаешь. Влюбился, как последний дурак по этой переписке. Любил так, что воздуха не хватало. До одури. До безумия.

Да почему «любил»?

Люблю. До сих пор.

Кому скажи — не поверят. Пацаны точно подумают, что из ума выжил, когда узнают, кого я здесь встретил.