Книга Мы, которых не было, страница 165 – Хелен Либерти

Мне предстоит снова учиться жить. Не прятаться, не бежать, не делать вид, что все нормально. А действительно жить — с этим прошлым, с этими воспоминаниями, с этим новым страхом, который теперь поселился во мне. И, возможно, с этим выбором, который я сделала сегодня.

Милена

Ноябрь 2018

(Настоящее время)

С того разговора с Соколовым проходит почти полгода.

За эти шесть месяцев моя жизнь превратилась в какой-то странный, затянувшийся режим выживания. Я почти каждый день хожу к психологу. Кристине я рассказала только часть правды: что меня похитил бывший парень, а другой человек меня спас. О том, кто на самом деле стоит за всем этим, о семье Соколова, об угрозах и о том, чем он на самом деле занимается, я умолчала.

Да, я понимаю, что для нормальной терапии это неправильно. Но я не могу вывалить ей все. Кристина мне нужна, чтобы окончательно не сойти с ума. Чтобы было кому хотя бы частично выговориться.

С Дашкой мы общение не прекратили. Я больше не хочу повторять ошибки прошлого и сжигать все мосты дотла. С Антоном мы продолжаем заниматься. Эти занятия остаются одним из немногих светлых пятен. У него большие успехи: он уже говорит отдельные слова, пытается строить простые предложения, хотя иногда еще сильно стесняется.

Несмотря на весь этот внутренний хаос, я продолжаю работать. Хожу к другим детям, веду занятия, улыбаюсь родителям и делаю вид, что все нормально. Хотя это «нормально» иллюзия.

Когда Даша узнала о нашем расставании с ее братом, она даже не удивилась. Просто долго молчала, а потом тихо сказала: «Я понимаю». К тому моменту она уже знала почти все про свою семью. И, как и я когда-то, пережила настоящий шок. Оказывается, всю жизнь она прожила в криминальной семье и даже не подозревала об этом.

Что касается Соколова… он сдержал слово и остался рядом. Правда, на расстоянии.

Каждые три дня мне приносят цветы — всегда красивые, свежие, с маленькой карточкой. На них он пишет, что любит и скучает. От этих слов у меня в животе снова оживают бабочки, крыльями бьются о ребра, но я заставляю себя вернуться в реальность и выдохнуть.

Каждый день он пишет сообщения. Я их читаю, но ни разу не ответила.

Он не давит, не спрашивает, почему молчу, не просит встретиться. Просто рассказывает о своем дне. Например:

«Сегодня Антошка наконец сказал «дядя Саша» полностью, а не по слогам. Дашка чуть не расплакалась от счастья».

Или:

«Открыли новый спортивный клуб. Пацаны уже записываются. Думаю, через пару месяцев свободных мест не будет».

А иногда просто:

«Доброе утро. Надеюсь, у тебя все хорошо».

У меня иногда такое чувство, будто у нас все нормально. Будто не было того тяжелого разговора. Словно мы вернулись на пять лет назад, когда между нами был только экран и то светлое, чистое чувство влюбленности.

Я читаю каждое сообщение. Иногда улыбаюсь. Иногда долго смотрю в экран, потом выключаю телефон и кладу его подальше. Но мысли все равно возвращаются к нему.

Проходит еще две недели этой громкой войны с самой собой.

И в один из вечеров я понимаю, что больше не могу держать все в себе. Мне нужно поговорить с тем, кто знает всю картину.

Я пишу Дашке:

— Можно к тебе сегодня вечером? Нужно поговорить.

Она отвечает почти сразу:

— Конечно, приходи. Буду ждать.