Книга Мы, которых не было, страница 158 – Хелен Либерти

— Сначала я ее увижу, потом будут деньги.

Он нервно усмехается, дергает плечом.

— Не дури. Ты не в позиции торговаться. Делай, как я сказал, и получишь свою девочку.

Делаю шаг вперед — не спеша, но так, чтобы он понял: я не отступлю.

— Нет, пекинес. Будет так, как скажу я. Ты сейчас же ведешь меня к ней, я ее забираю, перевожу тебе деньги, и ты исчезаешь. Если нет — ты прямо сейчас превращаешься в мясо.

Он бледнеет, глаза метаются по сторонам, по полю, по дому, ищет выход, которого у него уже нет.

— Блефуешь.

— Проверь.

Он зависает на секунду, и я вижу, как в нем начинает просыпаться паника. Та самая, когда человек понимает, что его контроль над ситуацией уходит.

— Тогда и она…

— Если с ее головы упадет хоть один волос, ты будешь умирать долго и мучительно, — перебиваю его тихо, но так, чтобы дошло. — Ты сам знаешь, кто я и что делаю с такими, как ты. У тебя один вариант — веди меня к ней.

Он что-то быстро проговаривает себе под нос, словно собирая мысли в кучу, и резко кивает.

— Черт с тобой. Иди через гостиную вниз по лестнице, она в подвале. Код от двери 3312.

Я уже не слушаю дальше. Прохожу мимо него. Он отшатывается. Боится, что я его прямо здесь размажу. И правильно делает. Размажу тварь. Он держит ее в подвале… в сыром, вонючем подвале, сука.

Захожу в дом. Внутри стоит густая пыль, затхлый воздух, пол скрипит под ногами. Но я почти ничего не слышу, кроме собственного пульса, который гулко стучит в ушах. Нахожу нужную дверь в конце коридора. Пальцы дрожат, когда ввожу код — 3312. Замок щелкает, дверь открывается с долгим, мерзким скрипом.

В нос сразу ударяет тяжелый, спертый запах — плесень, сырость, кислая вонь, приторный аромат растворимой лапши.

Милена лежит на голом бетонном полу в углу. Вся в грязи. Одежда мятая и заскорузлая, волосы спутались в один большой колтун, лицо бледное, осунувшееся.

Я медленно подхожу ближе, стараясь ступать как можно тише, чтобы не напугать ее. Сердце колотится где-то в горле. Когда я останавливаюсь в паре шагов, она медленно, с видимым усилием поднимает голову.

Это бьет сильнее любого удара.

— Родная… — голос срывается, становится хриплым и дрожащим, почти ломается на последнем слоге.

Она смотрит на меня долго, будто пытается понять, реальность это или очередной кошмар. В ее глазах усталость, боль и что-то холодное, отстраненное. Она чуть отодвигается назад, вжимается спиной в стену, словно боится, что я могу причинить ей вред.

Этот инстинктивный жест режет особенно сильно.

— Это я, — говорю тише, останавливаюсь и поднимаю руки ладонями вверх, чтобы не давить. — Это я, зеленоглазик. Я пришел за тобой.

Милена смотрит мне прямо в глаза. Долго. Внимательно. Я вижу, как в ней медленно проступает понимание — это действительно я, я ее нашел. Но в ее взгляде нет той теплоты, к которой я привык. Там только усталость и сдержанная злость.

Она кивает. В этот момент сверху доносится короткий крик Олега, глухой хлопок, а потом в наушнике раздается спокойный голос Кирилла:

— Устранен. Все чисто.

Я на него не реагирую. Все мое внимание только на ней.

— Все закончилось. — тихо говорю я и осторожно протягиваю ей руку.

Она смотрит на мою ладонь, потом на меня. Несколько секунд колеблется, но все-таки вкладывает в нее свою руку. Ее пальцы ледяные, дрожат. Аккуратно тяну на себя, помогаю подняться и придерживаю за талию. Хочу просто подхватить ее на руки и вынести отсюда к чертовой матери, но она чуть напрягается, упрямо удерживается на ногах и не дает этого сделать.