Книга Мы, которых не было, страница 153 – Хелен Либерти

Внизу — настоящий ад.

Большое подвальное помещение с низким потолком, освещенное только яркими прожекторами в центре. Толпа — плотная, потная, озверевшая — орет, машет руками, толкается. Деньги переходят из рук в руки. По стенам тянутся старые трубы, с которых капает вода, бетон в потеках. В воздухе висит густой дым от сигарет и травы.

В клетке два бойца месили друг друга так, будто это не бой, а личная вендетта. Один уже с разбитым лицом, кровь заливает глаза, но он все равно лезет вперед.

Сразу замечаю их. Между колоннами, в полумраке, чуть в стороне от основной толпы. Серый — дерганый, весь на нервах, руками машет, зрачки расширены до предела. Под кайфом. Рядом Сафронов. Спокойный, собранный, будто находится не в этом подземном аду, а на деловой встрече.

Подходим сзади. Шагаю вперед и встаю между ними, обрывая разговор. Серый резко оборачивается, бледнеет. Паника мелькает в глазах, но он быстро собирается. Делает шаг назад и врезается прямо в Кирилла.

— Спокойно, — ровно говорит Кирилл, сжимая его за локоть. — Не дергайся.

Сафронов поворачивается медленно. Удивление мелькает, но через секунду он снова надевает свою привычную холодную маску. Просто стоим и смотрим друг на друга. И в этот момент до меня окончательно доходит, насколько я был слеп. Передо мной не наставник. Не человек, который был рядом столько лет. А холодный ублюдок, которому похуй на все.

— Не ожидал тебя здесь встретить, — спокойно говорит он. — Ты явно пришел за ответами. Давай пройдем в кабинет.

— Пойдем, — коротко кивает Макс.

Ахренеть. Хорошо он тут устроился.

Кирилл не теряет времени — подходит к Серому и вводит препарат.

— Ты что… — тот дергается, но слова уже плывут.

Сафронов резко разворачивается, но Макс уже рядом. Второй укол.

Он держится пару секунд, сжимает челюсть… и складывается.

Оба падают к нашим ногам.

Через час мы уже в заброшенном районе на самой окраине города. Макс выбрал это место заранее — старый корпус бывшей инфекционной больницы, который закрыли лет двадцать назад. Обшарпанные стены, выбитые окна, вокруг — тишина и запах сырости и запустения. Кирилл еще в машине мрачно пошутил, что это «бетонный гроб». И, черт возьми, он был прав.

В центре стоят два тяжелых металлических стула, намертво прикрученных к полу толстыми болтами. Мы фиксируем их намертво: руки заламываем за спину, ноги крепко прижимаем к ножкам стульев. Обматываем широким скотчем в несколько слоев и затягиваем пластиковые стяжки. Теперь они даже пошевелиться не смогут.

Серый приходит в себя первым. Глаза резко распахиваются, зрачки все еще расширены. Он мгновенно начинает дергаться, как рыба на крючке, извивается всем телом, пытаясь вырваться. Но только сильнее врезается в стяжки. Дыхание частое, прерывистое, по лицу ручьями течет пот.

— Что… что за хуйня?! Отпустите меня, суки! — голос срывается на визг. — Я ничего не знаю! Отпустите, блядь!

Трясется всем телом, голова мотается из стороны в сторону, глаза бегают по темным углам в панике. Изо рта летят слюни. Наркотический приход смешался со страхом, и теперь он выглядит жалко и отвратительно одновременно.

Сафронов приходит в себя позже. Медленно, без резких движений. Сначала просто открывает глаза, несколько секунд смотрит в потолок, привыкая к яркому свету ламп. Потом спокойно поворачивает голову и обводит взглядом помещение. Ни паники, ни страха на лице. Только холодная, цепкая оценка.