Книга Мы, которых не было, страница 129 – Хелен Либерти

— Саш, а ты растишку ел коробками, что она отразилась на всех частях твоего тела? — выпаливаю раньше, чем успеваю подумать.

Соколов опускает голову, прослеживая направление моего взгляда, а потом вдруг разражается громким, искренним смехом на всю спальню. Таким глубоким и заразительным, что я сама невольно начинаю улыбаться, несмотря на смущение.

— Блин, зеленоглазик, только ты могла такое сказать в такой момент, — хохочет он, качая головой. Глаза у него блестят от смеха и желания одновременно.

Он целует меня в губы — коротко, но горячо.

— Ты меня убиваешь, — шепчет он, все еще посмеиваясь. — И я, черт возьми, от этого в полном восторге.

Его твердый член упирается прямо в мое мокрое, чувствительное место, где всего пару минут назад был его язык. От этого давления я тихо выдыхаю и инстинктивно раздвигаю ноги шире.

— Я все сделаю аккуратно, — говорит он уже серьезнее, но голос все еще хриплый от желания. — Если вдруг будет некомфортно или больно — сразу говори. Обещаешь?

Я киваю, глядя ему в глаза.

Он тянется к джинсам, которые валяются на полу, достает из кармана презерватив и протягивает мне.

— Помоги мне, малыш, — просит он низким, срывающимся голосом.

Мои пальцы слегка дрожат, когда я беру упаковку. Саша нависает надо мной, опираясь на одну руку, и тяжело дышит мне в губы, терпеливо дожидаясь, пока я сама разорву фольгу и аккуратно натяну презерватив на его толстый, пульсирующий член. Под пальцами я чувствую, какой он горячий, твердый и напряженный.

— Смотри на меня, — шепчет он, когда я заканчиваю.

Он медленно, очень медленно начинает входить.

Ощущение невероятное. Я чувствую, как его широкая головка раздвигает меня, как каждый сантиметр заполняет все глубже и глубже. Легкая острая боль смешивается с непривычным, глубоким чувством наполненности. Я выдыхаю сквозь стон, впиваясь пальцами в его плечи.

— Саш… — выдыхаю, когда он ненадолго задерживается, давая мне привыкнуть к ощущениям.

Его лоб прижат к моему, дыхание тяжелое и горячее.

— Все хорошо? — шепчет он хрипло. — Скажи, если больно.

— Да… — отвечаю, пытаясь привыкнуть к его размеру. — Да… двигайся… пожалуйста.

Саша начинает двигаться — сначала очень медленно и осторожно, давая мне время принять его полностью. Каждый толчок глубокий, размеренный. Я чувствую абсолютно все: как он почти выходит и снова входит, растягивая меня изнутри. Постепенно боль отступает, и на ее место приходит настоящее, теплое, глубокое удовольствие.

— Блять, какая же ты узкая… — рычит он мне в шею. — Так хорошо в тебе…

Я обхватываю его ногами за бедра, притягивая еще ближе. Саша постепенно ускоряется. Его толчки становятся сильнее, глубже, почти яростными. Кровать начинает скрипеть в такт нашим движениям. Стону громко, не сдерживаясь, царапаю его спину ногтями. Соколов рычит, целует меня жадно, кусает нижнюю губу, шепчет мое имя.

Я сглатываю и стараюсь сохранить невозмутимое выражение лица, чтобы не выдать, насколько сильно она на меня действует.

— Милен …

— Саш… еще…

Он понимает с полуслова.

Приподнимается чуть выше, меняет угол и начинает входить именно туда — сильно, глубоко, точно попадая в самую чувствительную точку внутри меня. Каждый мощный толчок отдается сладкой, электрической судорогой по всему телу. Я уже не контролирую себя: стоны вырываются громкие, отчаянные, почти всхлипывающие.