Книга Северный роман, страница 71 – Полина Вишневская

— Родион, шикарное дерево.

— Правда? Я уже и не помню.

— Да, мойка лак не портит. Продолжить?

— Действуй.

Я восторженно жму на кнопку.

— Боже, Вера, — удивлённо выдыхает Ника, входя после моей мойки. Её глаза округляются, рот приоткрыт. Она оглядывает зал: пол блестит, доски светлые, дубовые жилы проступили, воздух свежий, без пыли.

Вчера вечером у неё было свидание с Савелием, пока я тут работала. И честно, не знаю, что приятнее — Родион между ног или смывать грязь с пола мощной струёй. Ему, конечно, не скажу — комплексов наживёт. Он недавно был потрясающим. Но мойка… это что-то особенное.

— Пол как новенький.

— Да? Я в восторге, — отвечаю я. — Родион сделал фото.

Достаю телефон и показываю снимки: я со стержнем, струя бьёт; он сидит на стойке и «нянчит» своё достоинство.

— Выглядишь полной хозяйкой.

— Полной? Профиль сделаю в соцсетях.

— Как не сделать?

Входят Савелий с близнецами — Мироном и Лёхой. Все трое замирают у порога: рты открывают, пол разглядывают.

— Ого, — первым говорит Лёха.

— Вау, — добавляет Мирон. — Нам тоже так надо.

Савелий подходит к Нике и нежно переплетает пальцы.

— Ты молодец, Вера, — говорит Родион.

— Спасибо, — отвечаю я гордо. — Легко и приятно. Если кому-то надо, помою. Это моё хобби.

— Пах береги, — добавляет Родион с ехидцей.

— Вера рассказала, что попала в пах, — замечает Ника.

— Без вреда, но как мячом по яйцам, — шутит Родион.

— Родион утром сказал, — вмешивается Лёша, — рад, что не звал меня на свидание.

— Как будто она согласилась бы, — усмехается Мирон.

— Она проявляла интерес, — продолжает Лёша.

— Извините, ребята, но интерес у неё только к Родиону, — вмешиваюсь я спокойно.

Родион подходит ко мне и смотрит на мои губы. Мягкие, упругие. Настоящий мастер поцелуев.

— Самоуверенный? — улыбаюсь я, хотя согласна с его словами.

— Нет, я вижу влюблённость, — подмигивает он и кивает к выходу. — Лёха, Мирон, берите краску. Пока будем обклеивать пол, ничего не испачкаем.

Смотрю, как он уверенно командует. Его властный тон меня заводит.

— Хмурый Карел-Босс… звучит, — думаю я.

Пока близнецы остаются снаружи, мы расстилаем плёнку. Пластик шуршит под руками. Приклеиваем малярный скотч к плинтусам — липкий держит надёжно.

— Слышал, вчера вы целовались, — ухмыляется Родион, глядя на Савелия и Нику.

Что? Я резко подхожу к ним.

— Целовались?

— Первый раз?

— Почему я ничего не знаю?

— Погодите, первый поцелуй — и ты молчала? — мой голос дрожит от обиды. Мы всё делим с Никой. Поцелуй с горячим карельским парнем — это обязательно рассказать.

— Технически, в воскресенье, — виновато морщится Савелий.

— В воскресенье? Когда? Я весь день была с тобой, Ника.

Ника смущённо оглядывается.

— Помнишь, когда мы гуляли и ты рвала цветы? Отнесла их Савелию, и мы поцеловались.

— И не сказала? — возмущаюсь я.

— Ты была занята, — она кивает на Родиона.

Я отталкиваю его.

— Это не повод. Твой первый поцелуй важнее этого зануды.

Родион что-то бурчит, но я его игнорирую. Поворачиваюсь к Савелию:

— Как? Получилось? Хорошо целовалась?

Савелий улыбается.

— Очень хорошо.

— Боже мой, — выдыхаю я, встряхивая малярную плёнку. Она трещит и разворачивается с громким звуком. — И вы все уже знаете, а я нет. Так где именно вы целовались?

— У Савелия дома, — ухмыляется Лёха, входя в комнату вместе с Мироном, нагруженными вёдрами белой краски. Вёдра позвякивают, плечи напряжены.