Книга Телохранитель для пышки 2, страница 25 – Рэй Харт

Я смотрю на неё. На её идеальный макияж, на её холодную улыбку, на её глаза — в которых я когда-то искала утешение. И понимаю, что человека, которого я знала и любила, никогда не существовало. Была маска. Искусная, долгая, выдержанная в течение десяти лет.

— А как же наша дружба? — спрашиваю я. Глупо, по-детски. Но не могу удержаться.

Ленка смеётся. Сухо, коротко.

— Какая дружба, Варя? Ты была для меня проектом. Объектом наблюдения. Я получала деньги за то, чтобы ты чувствовала себя в безопасности. Твоя безопасность была моим доходом.

Она отходит к столу, наливает себе ещё шампанского.

— Ты даже не представляешь, как я бесилась, когда появился этот Снегирёв. Я сразу узнала его по старым фотографиям, которые твой отец показывал нам, когда мы смеялись над твоей первой любовью. Но ты — ты его не узнала. Ты смотрела на него пустыми глазами и не понимала, кто перед тобой.

Я молчу. Она права. Я не узнала.

— А когда он начал тебя защищать, я поняла — надо действовать, — продолжает она. — Я передавала Михаилу всё: когда ты уезжаешь, где ты, с кем. Твой побег из дома, эти дурацкие поездки к бассейну, твои разговоры со мной в машине… — она усмехается, отпивает шампанское. — Да, я слушала. У меня был маячок в сумке. И в квартире, когда ты ночевала у меня — жучки. Ты была у нас как на ладони, Варя.

Мороз идёт по коже. Я вспоминаю каждый свой разговор с ней. Каждую слезу, каждое признание, каждую слабость, которую я показывала, только её.

— Ты идиотка, — Ленка залпом допивает бокал. — Богатая, жирная идиотка.

— И ты смеялась надо мной, — говорю я. — Всё это время.

— Смеялась, — она кивает. — Особенно когда ты прибежала меня «спасать». Я чуть в голос не расхохоталась. Ты с героическим выражением лица идёшь через поле, чтобы вытащить меня из лап похитителей. Какая драма. Какой пафос. Оскар тебе, Варя, немедленно.

Она подходит к Михаилу, обнимает его за талию, прижимается щекой к плечу.

— А теперь, подруга, — говорит она, глядя мне в глаза, — тебе недолго осталось. Так что не переживай о будущем. Его у тебя нет. Как только подпишешь документы, мы попрощаемся с тобой навсегда.

Михаил кивает бандитам. Сам идёт к столу, где лежит папка с бумагами. Я слышу, как они делают шаг вперёд — двое с автоматами, третий с верёвкой или кляпом, я не вижу, не хочу видеть.

Я сжимаюсь, готовлюсь к удару.

И в этот момент — звук.

Резкий, громкий. Сигнализация. Не одна, а несколько — на разных частотах, с разным тоном. Я не знаю, как это работает, но звук разрывает тишину комнаты, заставляет вздрогнуть даже бандитов.

За окном мигает красный свет — дворовые прожекторы, датчики движения, которые кто-то активировал.

И через секунду наступает кромешная темнота.

Всё гаснет. Люстра, торшеры, бра на стенах, свет из коридора. Даже уличные фонари, которые я видела за забором, погасли.

Кто-то отключил всё электричество.

Ленка слева от меня взвизгивает — первый раз за вечер её голос срывается на высокие ноты.

— Что это? Что происходит?

— Проверьте, — командует Михаил спокойно, но я слышу напряжение в его голосе.

Бандиты замешкались. В темноте они не видят меня, я не вижу их. Вокруг только чёрная, плотная, бархатная тьма, в которой каждый звук кажется громче.

Щелчки фонариков. Мат. Кто-то оступается, потом гулко падает.