Книга Телохранитель для пышки 2, страница 11 – Рэй Харт

— Терпимо.

— Варя…

— Потом. — Я отстраняюсь. — Ты голодный?

Он не отвечает. Я иду к холодильнику.

Открываю — там нахожу яйца, масло, хлеб, помидоры, кусок сыра. Немного, но достаточно. Я достаю всё, ставлю на стол.

Поворачиваюсь, чтобы найти нож.

И в этот момент он обнимает меня сзади.

Меня бьёт мелкая дрожь. Его руки смыкаются на моей талии, горячие, сильные. Он утыкается носом в мои волосы, дышит глубоко, шумно.

— Я думал, что потерял тебя, — шепчет мне в затылок.

Я не знаю, что ответить. Внутри всё замирает, я покрываюсь мурашками от его слов.

Он разворачивает меня к себе. Смотрит в глаза — тяжело, пристально. И целует.

Не спрашивая. Не раздумывая.

Губы — жёсткие, требовательные. Я не успеваю вдохнуть — его язык уже внутри. Целует так, будто хочет выпить меня до дна. Мои губы, мои глаза, мою шею — да, шею, на которой потом останутся следы.

Я постанываю, хватаюсь за край стола.

Он подхватывает меня под бёдра, сажает на столешницу. Холод дерева через джинсы — контраст с его горячими ладонями.

Свитер летит в угол. Я даже не заметила, как он стянул его через голову.

— Максим…

— Молчи, — шепчет он, прикусывая моё плечо. — Ничего не говори.

Пальцы возятся с замком джинсов. Пуговица не поддаётся — он рвёт её. Ткань расходится с треском.

Он стягивает джинсы вместе с бельём — грубо, нетерпеливо, одной рукой, второй придерживая меня за талию.

Я помогаю.

Мне не стыдно. Мне вообще ничего не стыдно с ним.

Он отстраняется на секунду — расстёгивает свои брюки, стаскивает их вместе с трусами. Я вижу его член — твёрдый, напряжённый, пульсирует у основания. Беру его в руку — он стонет, запрокидывает голову, и я вижу шею, мощную, с вздувшимися венами.

— Варя…

Я направляю его сама.

Он входит — резко, глубоко. Я вскрикиваю, вцепляюсь в его плечи. Он не ждёт, не даёт мне время — начинает двигаться сразу.

Жёстко. Страстно. Так, как может только он.

Стол скрипит и съезжает по полу. Меня трясёт — каждое его движение отдаётся внутри как удар. Я не могу сдерживать стоны — да и не хочу этого делать.

Он наклоняется, берёт мой сосок в рот. Сначала нежно — языком, губами. Потом жёстче — прикусывает, и я выгибаюсь ему навстречу, пальцами впиваюсь в его спину.

Он стонет. Глухо, гортанно.

— Ты моя, — выдыхает мне в грудь. — Моя. И ничья больше.

Я не отвечаю. Не могу. Только притягиваю его лицо к себе, целую — жадно, глубоко, теряясь в его глазах.

Он замедляется.

Входит медленно, почти невесомо. И так же медленно выходит. Даёт мне почувствовать каждое своё движение, каждое биение пульса внутри.

— Смотри только на меня, — шепчет.

Я смотрю. В его синие глаза — сейчас они почти чёрные, расширенные, бездонные. В них отражается всё, невысказанное за эти долгие годы разлуки.

Не отрывая взгляда, он берёт меня прямо на столе — снова жёстко, глубоко, как в первый раз. Я кончаю — с криком, с хрипом из непослушного горла.

Он чувствует, как я сжимаюсь, и перестаёт сдерживаться. Кончает внутри — пульсирует, стонет, прикусывает зубами кожу.

Мы застыли в такой позе на несколько секунд. Тяжело дышим.

Потом он поднимает меня на руки — легко, как пушинку — и несёт к дивану.

— Я не закончил, — говорит хрипло.

Кладёт на мягкие подушки. Скидывает с себя рубашку.

И тут я вижу.

На его рёбрах — огромный кровоподтёк. От грудной клетки до пояса. Тёмно-фиолетовый, почти чёрный по краям. Скорее всего, там перелом.