Книга Искать убийцу, страница 124 – Фаниль Галеев

— А потом я часто открывала ее. Поверну гвоздик – и готово. Чуланчик проветривала. Иногда ягоды, грибы сушила…

— И, надо полагать, нередко оставляли форточку открытой или приоткрытой?

— Возможно. – Васильева пожала плечами и опять с какой-то детской наивностью улыбнулась. – Недели две назад открывала, хотела впустить в дом весну. И вот сами видите… забыла завернуть гвоздик.

— А не могло быть так, Полина Ивановна, что перед последним посещением Уваровой форточка была именно в таком положении?

— Как знать? – лишь развела она руками.

Миронов, который уже стоял наготове с фотоаппаратом, воспользовавшись наступившей паузой, спросил:

— Можно фотографировать, Ахмет Шарипович?

— Да, пожалуйста, – кивнул ему следователь. – Делай пока детальные снимки. Сейчас мы освободим помещение. – Он опять повернулся к Васильевой. – А теперь вспомните, Полина Ивановна, вот что… Обязательно вспомните. Не говорили вы тогда Уваровой о своей поездке на сессию райсовета?

— Нет, этого я ей не говорила. Вы… Вы, вероятно, хотите спросить, знала ли Уварова о моей поездке в райцентр?

— Именно это!

— Конечно же знала… – В голосе ее теперь выдавалось волнение. – Ведь она в тот день тоже ездила в райцентр. Мы ехали с нею вместе. В одном поезде, я хотела сказать!

— Вот как?

— Да. Уварову несколько раз вызывали в нарсуд, чтобы вручить… – Она замялась, неловко кусая губы.

— Обвинительное заключение? – подсказал следователь.

— Да, да, обвинительное заключение! Уварова сначала все отнекивалась, ссылаясь на болезнь. А в тот день, видно, решилась…

— Интересно, на каком же поезде она возвратилась домой? Вам это, случаем, неизвестно?

— Наверное, на вечернем. Днем в половине второго она еще была в райцентре. Я видела ее в столовой.

— «На вечернем»… – задумался Ахмеров. – Этот поезд последний, если не ошибаюсь. Вы на него опоздали. Стало быть, Уварова знала, что ночью вас не будет дома?

— Стало быть, так, – промолвила она рассеянно.

В это время щелкнул фотоаппарат – чулан осветила яркая вспышка. Васильева вздрогнула, непроизвольно втянула голову в плечи.

— Пойдемте-ка и взглянем на эту форточку с наружной стороны, – предложил следователь, и все, кроме Миронова, покинули чулан.

От земли до форточки было метра два с половиною. Это наводило на мысль о лестнице. Впрочем, лестница оказалась тут же, рядом. Она лежала у забора, прислоненная к нему боковиной, и, судя по тому, что нижняя часть ее вросла в землю, давно уже никем не использовалась.

Осмотрев ее внимательно и ничего не обнаружив, следователь вернулся к пристрою. Огляделся: яблоневый сад, угрюмый, почерневший, стоял без признаков весеннего оживления. Лишь на ветках стеклянными бусинами висели водяные капли. За садом находился огород, от которого вдаль тянулась узенькая тропинка. У небольшой извилистой речки она сворачивала и берегом уходила к центру села. Где-то там находился дом Уваровой…

Ахмеров еще раз окинул взглядом садовую калитку, лестницу, что лежала возле забора, тропинку и, обращаясь к Васильевой, спросил:

— По этой тропке только вы ходите или еще кто-нибудь?

— Все ходят. И я, и соседи, – тихо прозвучало в ответ. – Речка-то, хоть и маленькая, а глубокая. Воду можно брать, белье полоскать. Иногда и на работу ходим отсюда. Спокойнее здесь как-то. Ни машин, ни пыли.