Книга Искать убийцу, страница 110 – Фаниль Галеев

— Нашли восьмое чудо света – двести рублей! – сыронизировал директор школы Халилов, вступая в разговор. – Да я мог бы привести примеры, когда Полина Ивановна оказывала безвозмездную материальную помощь учащимся из малообеспеченных семей. Причем не раз и тоже на кругленькую сумму. В общем, я стою на том: это навет.

— Ну, вот. Кажется, и началось растаскивание песчинок, – тихонько шепнул Ахмеров сидевшему рядом участковому, заставив его улыбнуться.

Перед началом заседания он усомнился было в намерении подвергнуть письма и все, что с ними связано, гласности, на что Миронов шутливо заметил:

— А ты знаешь, что ответил мудрый Бирбале – советник падишаха Акбара, когда его спросили, как разделить сахарный песок и песок пустыни, если они смешались и нет возможности растворить смесь в воде? Он велел рассыпать смесь близ муравейника: муравьи растащат сахар, а песок останется.

Сейчас, послушав и этого бывшего участкового инспектора, и молодого врача, и учителя, которые в самом деле знали Васильеву лучше, чем он, и не просто знали, а искренне уважали и в силу этого жаждали справедливого к ней решения, Ахмеров почувствовал, как велика ответственность, которую он взял на себя. Он даже ощутил нечто вроде холодной робости перед твердостью и напористостью этих людей, разных, быть может, во всем, но уверенных в одном: в невиновности своего товарища.

— Я готов, готов поручиться… – уже заканчивал свое выступление директор, и тут произошло то, чем следователь был немало удивлен, – неожиданно вмешался Шамаев.

— Извините, товарищи, – сказал он, не скрывая своего раздражения. – Вы говорите так, словно перед нами сидит не следователь прокуратуры, а попечитель института благородных девиц. Полина Ивановна – хороший человек, и мы все ее уважаем. Но Ахмету Шариповичу, если я правильно понимаю, нужны факты, конкретные факты, которые позволили бы ему принять конкретное решение. А оттого, что мы бесконечно будем повторять: «Халва, халва…» – ни у него, ни у нас во рту слаще не станет.

Он с любопытством посмотрел на следователя – как тот среагирует на его слова, – и, уловив пристальный взгляд, добавил уже небрежно:

— Что же касается всяких там пожертвований, то Ахмета Шариповича этим не удивишь. Вероятно, в его практике было немало и таких случаев, когда добытые преступным путем деньги отводились на благотворительные цели…

Да, Шамаев явно и с умыслом перегибал. Но об этом знал сейчас лишь он, следователь, да еще мог догадываться Миронов. Остальные усматривали в словах председателя сельсовета досадную поспешность, вызванную плохим его настроением, душевной неуравновешенностью или еще чем-либо.

Так это было или нет, но директор школы Халилов, которого бесцеремонно прервал Шамаев, повернулся к нему и бросил недовольно:

— Оставьте, Прохор Ильич. Вечно вы со своими мрачными прогнозами…

Шамаев хотел что-то ответить, но его опередил главврач:

— Скажите, Ахмет Шарипович, только начистоту: верите ли вы, что удастся докопаться, каким образом серьги оказались в доме Васильевой, если у вас даже появится убеждение в абсолютной непогрешимости этой женщины? Ведь Уварова, от которой исходит обвинение, умерла. И времени прошло немало…

Ахмеров задумчиво пригладил волосы и, ощутив где-то в груди прилив свежих сил, которые часто вселяют в человека уверенность в самых казалось бы даже безысходных ситуациях, сказал: