Книга Искать убийцу, страница 109 – Фаниль Галеев

Феофанов окинул взглядом сидящих рядом и, не обнаружив на их лицах сомнений в достоверности его рассказа, развел руками и со стариковской лукавинкой произнес:

— Так что, Ахмет Шарипович, меры-то приняты были…

Ахмеров, взвешивая все рассказанное Феофановым и выстраивая в логическую цепочку факты, не промолвил в ответ ни слова, лишь обратился к бывшему участковому:

— Ну, а вы что скажете, Иван Тимофеевич?

Хаминов немного помедлил, словно не расслышал вопроса, затем, шевельнув густыми бровями, повернул к Ахмерову худое, тщательно выбритое лицо:

— Разрешите, пожалуйста, взглянуть на заявление.

Следователь через Миронова и сидящего поблизости директора школы передал анонимное письмо Хаминову. Тот прошелся взглядом по страничке, внимательно оглядел надпись на углу листа и, кивнув головой, произнес уверенно:

— Да, теперь я вспомнил… Действительно, Полина Ивановна поручала мне проверку этого заявления. Но едва передала она мне его, как на следующий же день попросила обратно. Кажется, она собиралась поговорить с Уваровой. Потом меня свалил инфаркт. А дальше сами знаете… больницы, санатории. И так до назначения пенсии. Было уже не до бумаг…

Ахмеров, сочувственно кивнув ему, спросил:

— А вы не помните, Иван Тимофеевич, о чем Васильева собиралась говорить с этой женщиной?

— Сказать точно не могу, но, видимо, насчет тех самых фактов, что были названы в заявлении. Васильева никогда не рубила с плеча. Особенно если дело касалось людей… Беседы, уговоры, нарекания – это у нее как бы начальная стадия разбирательства. Поэтому я не стал мешать ей. Пусть, думаю, делает свое дело, а я буду делать свое. Правда, не успел вот…

— Ну, а потом, – испытующе посмотрел на него следователь, – потом, когда ваши коллеги обнаружили в сундуке Васильевой серьги, которых у нее раньше не было и которые с такой достоверностью описала в своих показаниях Уварова, вам все это не показалось странным?

— Нет, – спокойно отвечал бывший участковый. – Во-первых, я хорошо знаю Васильеву, да и Уварову тоже. Никакой сделки между этими женщинами быть не могло. А главное… нет во всей этой истории никакой логики. Посудите сами: взяточничество, в котором обвинили Полину Ивановну, утверждает корысть, личное обогащение. А тут что имеем? У Васильевой свой дом, исправное хозяйство. От отца и мужа унаследовала приличные сбережения. Так неужели она стала бы возвеличивать свое богатство за счет какой-то безделушки, извините за выражение? Или променяла бы свое богатство и честь на пару золотых сережек? Закон предусматривает за взятку арест, конфискацию имущества. И Васильева об этом знает… – Он приумолк, как-то виновато взглянул на следователя и добавил: – Извините, конечно. Может, я рассуждаю совсем не как бывший работник милиции, но это мое личное мнение. И я его никому не навязываю.

Молодой главврач, который до сих пор, казалось, проявлял мало интереса ко всему, о чем говорилось на заседании, и сидел, лишь подчиняясь механически общему духу и настроению, точно флюгер, приводимый в движение дуновением ветра, неожиданно вмешался в разгововор:

— Совершенно с вами согласен, Иван Тимофеевич! Со своей стороны, я хотел бы добавить вот что: помните, в позапрошлом году мы организовали сбор средств в пользу борющегося Вьетнама? Полина Ивановна тогда внесла двести рублей. Об этом еще писали в районной газете. И будь она одержима этими, как их… золотыми серьгами, то разве не могла бы купить их на те же самые двести рублей?