Книга Отель «Реббека», страница 101 – Рада Артемьева

— Видите ли, – сказал эксперт и упер подбородок в кулак, мизинчик элегантно выставил в сторону, – выраженность отравления у каждого пострадавшего разная. У кого-то зафиксирована острая форма, у кого-то нет. Характер и темп отравления отличается.

Гозлан подумал несколько секунд.

— Может, это связано с особенностями организма? – спросил он. – У кого-то повышенная чувствительность к каким-то ядам? А у кого-то, может быть, пониженная?

— Безусловно, здесь может влиять множество факторов. Но незначительно. От ртути не застрахуешься. Хуже для вас как для следователя даже не это.

Гозлан был заинтригован. Правда, не в самом хорошем смысле слова.

— Так. – Он постарался приготовиться морально и даже уселся красиво. – Что вы имеете в виду?

— Понимаете, картина отравления при поступлении металла в дыхательные пути сильно отличается от введения его через жкт.

— Ну, я предполагал, что это так. И что?

— И то, что пострадавшие получили каждый свою степень отравления разными способами. Кто-то через легкие, а кто-то через желудок.

В сознании Гозлана что-то упало.

— Тяжелый случай, – сказал он. – Как это могло случиться? Кто-то надышался металлом, а кто-то его сглотнул?

Эксперт лишь деликатно кивнул. Он бы не стал пользоваться подобной терминологией, но сути дела это не меняло. Все обстояло именно таким образом.

— Да, – сказал медик, – металл поступил в основном через еду. Однако анализы показали, что часть пациентов отравились через дыхательные пути. Их совсем немного.

— Кто именно?

— Кондитер, заготовщик и один из помощников.

Гозлан уперся локтем в подлокотник кресла и уже полулежал, полусидел.

— Какой из этого мы можем сделать вывод? – спросил он. – Эти трое надышались. А все остальные что-то съели?

— Может быть и такое, – поразмыслил медик, – но, в принципе, не исключено, что эти пострадавшие отравились парами ртути во время еды. Мы же дышим, когда жуем пищу. Вполне возможно, что основная часть металла попала в организм все же через дыхание. Это самая предварительная информация. Вы же понимаете, еще невозможно говорить о чем-либо с точностью – все данные очень сырые. Нам нужно многое перепроверить.

Гозлан понимающе кивнул. Да, сейчас торопиться не стоит. К делу нужно подойти ответственно. Меркьюри кинул ему вызов, а такую оплеуху уважающий себя полицейский терпеть не станет.

Непрекращающийся ливень шел с такой силой, что казалось, будто тротуары срежет с земли и унесет в канализацию. Трещины на асфальте размыло. Уличный шум отвлекал от дела.

— Есть еще кое-что, – сказал эксперт, заметив, как Гозлан таращится в окно. Он намеренно кашлянул в попытке привлечь его внимание.

— Да, говорите, – мигом отозвался следователь, как будто вышел из спячки.

— Кондитер умер сегодня утром, – сказал парень, и наступила трехсекундная пауза.

Дождь хлестанул по стеклу, словно попытался ворваться в помещение. Капли заплясали над крыльцом.

— И если честно, на очереди еще парочка людей. Их состояние оценивается как крайне тяжелое.

На Гозлана нашло безмолвие. Он смотрел в окно, стараясь не запутаться в собственных убеждениях и контраргументах. Все смешалось в сознании.

— Как так – из десяти пострадавших и трое в таком состоянии? – он задал вопрос как-то неопределенно, то ли адресованный эксперту, то ли высказанный просто вслух.