Книга Принцип трех обезьян, страница 32 – Ирина Левит

— Никакого смысла. Тот мужик, наверное, тоже сразу убежал, – уныло проговорила Леночка. – А украденные телефоны вообще толком не ищут. Это у полиции мелочью считается.

— И тем не менее, такие вещи оставлять без внимания нельзя, – убежденно произнес Перепелкин. – Безнаказанность развращает.

— Но суть-то в другом, – заметила Вера. – Телефон, тем более он был довольно дешевый, – это действительно мелочь. Но из-за него приятельница могла пострадать очень серьезно. И муж очень нервничал, а у него давление.

— Вот-вот! – встрепенулся Перепелкин. – И у нас с Анной Васильевной давление. А ты, Леночка, хоть и разумная девушка, но тоже…

— Я же вам говорила, что не сообразила сразу, потом обнаружила выключенный звук на телефоне… – принялась (явно не в первый раз) оправдываться Шумкина.

— А что-то случилось? – проявила искреннюю заинтересованность Вера.

— Да ничего особенного… – Леночка сквасила губки.

— Как же ничего особенного?! – воспротивился Алексей Семенович. – Вот давай спросим Веру. Она человек посторонний, но тоже молодой, уж всяко ближе к тебе, чем ко мне.

— Ну спросите, – кисло разрешила девушка.

— В тот злополучный вечер, который на самом деле сначала был замечательным вечером поэзии, его Леночка вела, мы уходили вместе – моя жена Анна Васильевна, я и Леночка. Мы живем по соседству, через два участка, в своих домах. Мы живем недалеко от библиотеки, поэтому нам проще пешком, хотя погода была сильно метельная. Мы с Анной Васильевной хотели проводить Леночку прямо до порога, но она сказала, что это лишнее, опять же на улице фонари горят, опасаться нечего. В общем, мы пришли домой, разделись, стали ждать звонка от Леночки, что она благополучно добралась.

— Но ведь мы об этом заранее не договаривались! – встряла Шумкина.

— Что значит заранее не договаривались?! – пылко воскликнул Перепелкин. – Это ведь очевидно!

— Ну… я не сообразила…

— Вот, вот! Тогда мы сами стали звонить, но никакого ответа. Представляете, как мы с Анной Васильевной переволновались?

— Представляю, – согласилась Вера. – А кому-нибудь еще можно было позвонить?

— Родители к тете на Байкал уехали, я одна была.

— Вот, вот! – повторил Перепелкин.

— Ну что вы, Алексей Семенович, – примирительно заговорила Шумкина. – Я действительно не сообразила вам сразу сообщить, что уже дома. Потом то да се… вспомнила, что телефон в куртке оставила. А у него был звук выключен, я же звук выключила, когда вечер начался. Но я увидела ваши звонки и сразу перезвонила.

— Но у Анны Васильевны уже поднялось давление. А уж утром, когда ту девушку обнаружили…

— Вы обнаружили?! – уставилась Вера с ужасом на Леночку.

— Нет, не я! – отреагировала та, и тоже с ужасом.

Пожалуй, общение следовало закруглять. Вера подумала, что ничего нового она уже не услышит, а подозрения может вызвать. Совершенно не нужно. Поэтому она поднялась с диванчика (Перепелкин по-джентльменски тоже поднялся, а вслед за ним и Шумкина) и со словами: «Я обязательно вернусь к вам, вот только дочитаю книжку, которую с собой привезла», распрощалась.

Перед внутренней дверью Вера бросила взгляд на колокольчик над косяком и яркий шнур, замотанный вокруг крючка. Не заметить их можно было, только если смотреть себе исключительно под ноги, а не сообразить, для чего это, – только если вообще ни о чем не знать. Пожалуй, Ярослав прав: человек, который появился в тот вечер в библиотеке, задев колокольчик, никогда здесь прежде не бывал.