Книга Тайна Лукичёвского Беловодья, страница 91 – Евгений Калачев

— Сынок, я вижу, тебе здесь нравится? – улыбнулась Антонина.

— Не-а! – улыбался Егорка.

— Почему не нравится?

— Хочу на пароход!

— Из-за того дядьки? Так мы его больше не пустим.

— Не-а! Из-за пауков!

— Из-за каких пауков? – удивленно спросила Антонина.

— Из-за этих! – Егорка указал пальцем в верхний угол комнаты, где, действительно, была паутина.

— Ты пауков испугался? Так мы их сейчас быстро выметем веником!

— Не-а, пусть живут!

— А почему тогда тебе здесь не нравится? – пыталась выяснить у сына Антонина. Но она бы не делала это с таким занудством, если бы сама была уверена, что ей самой здесь нравится и что самой ей хочется здесь остаться.

— Пароход нравится, а здесь – не-а!

Антонина уже и сама со всей отчетливостью начала понимать, что совершила большую опрометчивую глупость, уволившись поспешно с заводской столовой, где она проработала столько лет сначала мойщицей посуды, потом – официанткой, а в последние три года – бухгалтером-калькулятором, и завербовалась на «северá».

«Нужно было попросить комнату в общежитии», – подумала она.

— Сынок, пароход будет проплывать обратно только через три дня, – сказала Антонина. Сказала и поняла, что решение уже она приняла. И решение это, по мнению её сына, было правильным. Она немного удивилась этой мысли – ведь раньше, кроме сестры Шуры, она ни с кем больше и не советовалась, а вот теперь рядом вдруг появился родной человек, человечек еще совсем, но с которым можно и нужно было теперь советоваться. И это прибавило ей силы и уверенности.

К столовой Антонина и Егорка подошли, когда до общего завтрака было еще полчаса. Антонина была одета в полученную накануне рабочую одежду: мужские штаны, куртку-спецовку, которые были больше на несколько размеров, но не спадали, затянутые на поясе. Большие штаны, а главное, спецовка делали фигуру бесформенной, мужиковатой. На ногах были кирзовые сапоги, тоже бóльшего размера, но из-за накрученных портянок все же не болтались, ноги не натирали, на голове – косынка, плотно прикрывающая роскошные волосы, длинные рукава спецовки были загнуты по локоть.

Василисы Васильевны в столовой не было – она убежала на топливный склад выдать необходимое количество солярки для техники и дефицитного бензина для бензопил. На большой плите прела огромная кастрюля с перловой кашей, закипали три пятилитровых чайника. Длинный худой истопник колол рядом с кухней чурки, заносил дрова на кухню и тут же засовывал поленья в печь.

Увидев Антонину, он замер, разглядывая её. Антонина мельком взглянула на него, поняла, что он еще совсем молод, несмотря на старческие морщины на лице. Морщины были не из-за возраста, а из-за худобы. А от чего была худоба – не понятно. Но точно, не от болезни, судя по тому с какой силой он колол дрова и какие большие охапки поленьев он заносил на кухню.

— Я Тоня, а это мой помощник – Егорка, – сказала Антонина.

— Алексей, – чуть заикаясь, выговорил истопник, по-видимому, пораженный стрелой Купидона в самое сердце.

Антонина по-хозяйски подошла к плите, открыла крышку кастрюли с кашей, помешала черпаком.

— Алексей, пока больше не подбрасывай, чтоб не пригорела.

А вскоре в столовую прибежала Василиса Васильевна.

— Доброе утро, дорогие наши! – радостно поздоровалась она. – Как спалось на новом месте?.. Невеста не приснилась? – Это уже относилось к Егорке.