Книга Тайна Лукичёвского Беловодья, страница 104 – Евгений Калачев

— Ух ты! – только и вымолвил от удивления Егорка.

— Сынок, ты, панамку забыл надеть!

Егорка оглянулся на маму. Мама, нагая, с распущенными волосами по плечам и спине, шла, словно русалка из сказки, осторожно, будто по битому стеклу, ступая на песок. В руках у нее была его панамка, которой она стыдливо прикрывалась, хотя вокруг на километры никого, кроме них, не было.

Мама надела Егорке панамку на голову и с разбегу бросилась в воду.

— Мама, ты же на них наступишь! – с ужасом крикнул Егорка.

— Что, сынок?!

— Ты на них наступишь!

— На кого? – не поняла мама. Она, окунувшись с головой в воду, сидела на корточках, потому что глубины здесь было всего по пояс.

— На рыбок! – крикнул Егорка.

— Нет! – засмеялась мама. – Они юркие, уплывут! Да ты сам попробуй поймай!

И Егорка принялся ловить мальков. Сначала у него ничего не получалось: как бы резко он ни хватал рукой, они еще резче и проворней уплывали. Потом он зашел по колено в воду, присел на корточки – мальки были совсем рядом, и он обеими ручками попытался схватить хотя бы одного малька, но потерял равновесие и плюхнулся в воду. Вода была теплой, и тело мгновенно привыкло и приняло её и свежесть, и непривычность. Егорка взвизгнул от легкого страха, радостно ударил ручками по воде, подняв рой брызг, которые всеми цветами радуги заиграли на солнце, и счастливо засмеялся. В следующее мгновение он уже освоился, привык к воде – тем более мама была рядом, стало совсем не страшно, и он принялся за старое: начал ловить мальков. Быстро он перепробовал разные способы и наконец понял, как это сделать: он опустил ладошки в воду, сделал пригоршню и затаился. Любопытные мальки сами подплыли к нему, потыкались ртами о его белую еще кожу, а два малька заплыли в приготовленную Егоркой засаду. Егорка плавно поднял пригоршню с мальками из воды.

— Мама, мама! Я поймал гвоздиков! – закричал радостно он.

— Каких таких гвоздиков?! – удивилась мама.

— А вот посмотри!

— Ух ты! Я бы так не смогла! – искренне обрадовалась мама. – Молодец!

Егорка был счастлив и от того, что поймал гвоздиков, и от того, что мама обрадовалась этому, и от того, что было так необычно – плескаться в реке, и от того, что яркое солнце так горячо грело тело, покрывая его коричневым загаром, как у па… Как у того загоревшего дяди, который почему-то остался без них в городе. И Егорке вдруг стало так грустно, что он чуть не заплакал.

— Что с тобой, сынок? – удивилась мама.

— А что мне делать теперь с этими гвоздиками? – перемаргивая слезы, спросил Егорка.

— А ты отпусти их. Пусть они вырастут. А пока они растут, и ты вырастешь. А потом поймаешь, и мы сварим из них уху, такую же вкусную, как баба Вася сварила!

— Не хочу из них уху, – всхлипнул Егорка и выпустил мальков.

— А хочешь, я покажу тебе, как я плаваю? – спросила мама.

— Ага.

И Антонина зашла поглубже в воду и поплыла, булькая ногами и по-бабьи подгребая под себя руки. А Егорка смотрел на маму, которую скрывало облако волос, и удивлялся: «Вот какая у меня мама – не рыбка, не русалка, а плавать умеет!»

И еще долго они плескались и загорали, а потом Антонина намылила Егорку мылом и заставила окунуться в реку с головой и сама вымыла голову с мылом, а потом долго расчесывала волосы, сидя на берегу. А Егорка у самой кромки воды стал ловить больших улиток, которых, внимательно рассмотрев, отпускал, а ручки тёр о песок, чтобы очистить от слизи.