Книга Марионетка, страница 45 – Николай Владимирович Андреев

Романов закрыл лицо ладонями. Чтобы не сойти с ума, он изо всех сил постарался заставить себя не верить собственным глазам.

В этот момент в прихожей раздался звонок. Все замолчали, настороженно посмотрев на Романова.

— Ты кого-нибудь ждешь? – спросил Марат.

Оторвав руки от лица, Романов отрицательно покачал головой.

Подняв указательный палец вверх, Тяж прислушался к звукам, доносящимся из подъезда. Кивнул Димону.

— А ну-ка, сгоняй, глянь, кто там.

Димон и еще двое парней ушли. А буквально через несколько секунд после их ухода в прихожей раздался шум борьбы и грохот падающих тел. Не успел Романов испугаться, как в комнату ворвались какие-то люди. Крича и матерясь, они бросились на Тяжа и его охрану, в горячке не заметив, как те выхватили пистолеты.

В ожидании пальбы Романов закрыл глаза. Обхватил голову руками и прижался щекою к полу.

Однако никто не стрелял. Более того, в комнате внезапно стихло.

Немного подождав, Романов открыл глаза. Приподнял голову и увидел, что ворвавшиеся в его квартиру люди стояли, тяжело дыша, в боевых позах с пистолетами в руках и молча целились в белогорских.

Те, в свою очередь, тоже стояли в боевых позах и тоже целились.

Прошло десять секунд, двадцать – в комнате ничего не менялось. Противники, не опуская оружия, продолжали пристально наблюдать друг за другом, готовые в любой момент открыть стрельбу.

Напряжение с каждой секундой возрастало. Казалось, вот-вот, еще немного, у кого-то обязательно не выдержат нервы, и тогда…

Романов заметил, как у Марата, стоящего рядом с ним, затряслась рука, сжимавшая пистолет. Чтобы удержать оружие, он медленно взял рукоятку второй рукой.

Романов боялся пошевелиться. Боялся, что, подобно тому как негромкий крик в горах может вызвать обвал снежной лавины, одно его неловкое движение кто-нибудь воспримет за начало военных действий и, испугавшись, начнет стрелять.

Наконец один из нападавших, невысокий худощавый мужчина с впалыми туберкулезными щеками и золотыми передними зубами, медленно опустил пистолет. Сказал, обращаясь к здоровяку:

— Ладно, Тяж, не кипишись. Опусти волыну. Давай спокойно побазарим.

Тяж недоверчиво посмотрел на него. Оглянулся на своих парней и, словно заручившись их молчаливой поддержкой, опустил оружие.

Худощавый довольно хмыкнул. Потер рукояткой пистолета висок и, активно жестикулируя свободной рукой, произнес:

— В общем, так. Мы вас здесь не ждали, и вы нам пока не нужны. Нам нужен писатель. Мы его забираем и тихо-мирно валим отсюда. Идет?

Угрожающе сузив глаза, Тяж чуть склонил голову и сделал шаг вперед.

— Ты бы лучше, Хома, валил отсюда сразу. Без условий. Тем более что тут, – он с усмешкой посмотрел на Романова, – писателей нету. Тут, в натуре, одни поэты.

Проследив за его взглядом, Хома нарочито разочарованно покачал головой:

— Зря ты так. Самсону это не понравится.

Тяж буквально взорвался. Подскочив к Хоме, он, брызжа слюной, заорал:

— А мне плевать на твоего Самсона. Я его два года назад не боялся, а уж теперь и подавно! – Тыкая указательным пальцем Хоме в грудь, он отчеканил: – После того, что случилось, это ему надо меня бояться! Запомнил? А если запомнил, двигай отсюда, пока я вам тут ноги не повыдергивал!

Еще раз покачав головой, Хома отошел назад. Повернулся к Тяжу спиной и, вытащив из внутреннего кармана пиджака мобильный телефон, набрал номер.