Книга Марионетка, страница 44 – Николай Владимирович Андреев

— Действительно, – согласился Тяж. Не вынимая из карманов рук, поднялся с корточек. – Марат! – крикнул лысому. – Поговори с поэтом. А то, чувствую, нервов моих на него не хватит. Зашибу еще.

Закрыв дверку серванта, лысый занял место Тяжа.

Добродушно похлопав по плечу Романова, пытавшегося встать на ноги, присел рядом на стул. Посоветовал ему лежать и не рыпаться.

— Значит, так, – сказал он после того, как Романов принял прежнее положение. – Всего рассказывать не обязательно. Будет достаточно, если скажешь: кто ты, как к тебе попала кассета, кто тебя надоумил прийти за деньгами и, наконец, где наши баксы с кассетой? Всё ясно?

Романов с готовностью кивнул.

— Вот и хорошо! – произнес Марат. – Начинай.

— С чего?

— Начни с себя. Кто ты?

— Я – поэт Васи…

Не вставая со стула, Марат ударил ногой Романова в живот.

Романов охнул, а лысый, подняв указательный палец, произнес:

— Не ври мне! Будет еще больнее. Откуда у тебя кассета?

Переводя дух, Романов сделал большой глоток воздуха.

— Мне ее Головин завещал.

— Почему тебе, а не кому-нибудь еще… мне, например?

— Я не знаю. Честное сло…

Еще раз ударив ногой Романова в живот, Марат задал следующий вопрос:

— Кто тебя надоумил прийти на вокзал?

— Никто…

— Где кассета и деньги?

— Украли.

Марат дважды двинул Романова ногой, вскочил на ноги и в ярости схватился за спинку стула.

Стоявший рядом Тяж перехватил его руку. Вырвал стул и, аккуратно поставив на место, сказал, что так он и сам может. После чего оттолкнул Марата и повернулся лицом к Романову.

— Подожди, ты у меня еще зачирикаешь, – сказал ему. – И не просто зачирикаешь, а в стихах. Это я тебе, как поэт поэту, обещаю!

Тяж погрозил Романову пальцем. После чего повернулся лицом к парню, который в это время рылся в чемодане, и спросил, когда он, Димон, уберет из подвала картошку.

— Да я уже убрал и убрался.

— Ну и как там теперь?

— Нормально. Вышла самая настоящая камера. Я там еще площадку с разными приспособлениями соорудил. Свет подвел, софиты под потолок подвесил. В общем, у нас теперь не подвал, а… – Димон сложил пальцы, поднес их к губам и чмокнул, – картина!

О чем-то задумавшись, Марат удивленно посмотрел на него.

— Какая картина? Я не понял. При чем здесь софиты, камера, площадка? Вы чего, в натуре, кино собрались снимать, что ли?

Димон захохотал:

— Ага, братан, кино! Под названием «Чисто конкретное убийство». А главную роль в нем будет играть дядя Вася. – Димон подошел к Романову и, наклонившись, потрепал его по голове. – Слышь, поэт. Начнем снимать со сцены насилия над главным героем. Так что готовься, входи в образ…

Догадавшись, о чем идет речь, Марат посмотрел на Романова.

— Только дублеров у тебя, поэт, не будет. Уж извини, всё придется делать самому.

Не смея пошевелиться, Романов смотрел на своих мучителей и никак не мог поверить в реальность происходящего. Ему внезапно показалось, что это всё происходит не наяву, что это он просто просматривает отдельные кадры из какого-то любительского фильма, повествующего о приключениях некой марионетки по имени Романов, невесть какими судьбами оказавшейся втянутой в непонятную интригу, затеянную таинственным Карабасом-Барабасом.

Он закрыл глаза и постарался представить себе, что это только фильм. Что после работы, вечером, когда все актеры и режиссеры, собравшись за бутылкой вина, будут весело обсуждать забавные моменты, случившиеся с ними во время съемок, он посмеется над своими сегодняшними страхами. Над тем, как марионетка по имени Романов рвала нити, связывающие ее с Карабасом-Барабасом, посылала всех матом, а особенно над ее артистичными стонами в сцене, где Марат – милейший человек и хороший актер, сидя на стуле, колотил ее ногами по животу.