Книга Месть удалась на славу, страница 91 – Ирина Левит

— Ну а тренеру за что вы машину разбили? – спросил полковник.

— Опять же за то, что человека чуть не угробил, – сказала Наталья Георгиевна.

— Хлебову Любовь Петровну, – уточнила Родионова. – Она в нашей больнице санитаркой всю жизнь проработала. Очень хорошая женщина, несчастная, мужа с дочерью потеряла, одна осталась.

— Не понял, – действительно не понял Добрецов. – Она что, в тренажерный зал ходила?

— Никуда она не ходила! У нее собака с котом были! – в сердцах воскликнула Зоя Каблукова, наткнулась на изумленный взгляд бывшего одноклассника, ставшего полковником, и продолжила горячо: – У Любови Петровны никого не было, кроме собаки и кота, она их в свое время подобрала где-то брошенных, взяла в дом и любила очень. Хорошие были животинки, никого сроду не покусали, не поцарапали. Только иногда собачонка, Жулька, на проходящих мимо дома лаяла. И про таких людей в округе говорили, что они плохие. И без Жульки знали, что плохие, но собачонка как-то их чуяла. Так вот от дома Тамары, и Марычева соответственно, есть короткий путь к спорткомплексу мимо дома Хлебовой. И Марычев там периодически ходил, а Жулька на него лаяла. И он знал про плохих людей.

— Я сама слышала, как Виктору на тренировке Голубева из районной администрации сказала, – вклинилась Надежда. – Она вроде видела, как собака на Виктора лаяла, и со смехом, но одновременно и всерьез сказала, что, наверное, грехи за Виктором есть, потому что собака Хлебовой знает, кого облаивать, она типа детектора. Виктор тогда отшутился, но мне показалось, ему сильно неприятно стало.

— Какое это имеет отношение к машине?! – даже не попытался скрыть раздражение Добрецов, который терпеть не мог всяких завиральных фантазий.

— Самое прямое! – выпалила Зоя. – Потому что вскорости через забор Хлебовой бросили куски отравленной колбасы. Любовь Петровна пришла домой, а собака и кот прямо во дворе мертвые лежат и несколько кусочков этой чертовой колбасы рядом валяются, ветеринар потом сказал, что колбасой отравились. Любовь Петровна как увидела, так тут же во дворе ей плохо стало – обширный инфаркт.

— Ее еле спасли, потом долго у нас в больнице лежала, – мрачно уточнила Родионова. – А когда выписалась, то уж… чего говорить, инвалидом стала…

— И вы заподозрили, что животных отравил Марычев? Из-за каких-то слухов про ясновидящую собаку?!

— А что нам подозревать?! – Лицо Зои стало сердитым. (Вообще-то Добрецов не помнил, когда видел свою бывшую одноклассницу сердитой, любезность, казалось, к ее лицу приросла напрочь). – Я, можно сказать, собственными глазами все видела. Я к своей знакомой заходила, она на противоположной стороне улицы живет, ее дом почти напротив Хлебовой. Я около окна стояла, там цветок распустился, вот я цветок и рассматривала, потому Марычева и увидела… в общем-то случайно. Он по улице шел, а вокруг никого не было. Я уже собиралась отойти от окна, но мне стало любопытно, потому что из-за забора Жулька залаяла, а Марычев вдруг резко остановился, быстро огляделся… ну, как в фильмах про шпионов… потом полез в сумку, а у него на руке оказалась перчатка… одноразовая, парикмахеры в таких волосы красят… он что-то вытащил… я не разглядела что, но, кажется, в горсти… бросил через забор и быстро-быстро пошел дальше. Жулька лаять перестала, и я подумала, что Марычев решил собаку задобрить. А на следующий день все узнала и про отравление, и про инфаркт Хлебовой. Тамара рассказала.