Книга Дело наследников в законе, страница 123 – Андрей Воробьев, Михаил Красносельский

Водила у Нертова был понятливей. Не задавая идиотских вопросов вроде «дай порулить», он, воспользовавшись моментом, живо вскочил на переднее сиденье, и машина, на прощание еще раз взревев форсированным двигателем, понеслась мимо Михайловского сада, оставив позади растерявшихся пареньков с одинаковыми короткими прическами.

Убедившись, что сзади нет хвоста, Алексей спросил у водителя, что случилось. Тот рассказал, что ребята, мол, просто нагло подвалили к очереди и спросили у него «на бутылку». Когда же он отказал – один из парней пытался выхватить у него бумажник, заявив, что они, дескать, «тамбовцы», а потому рыпаться не следует. Водитель не высказал должного пиетета, услышав данное географическое название, и ему пришлось ввязаться в потасовку, из которой его, к счастью, выручил вовремя сориентировавшийся Нертов.

У Алексея тоже было свое представление о географии, о всяких «тамбовцах» вообще и об их делах в частности. Мелкий гоп-стоп относится совсем к другой сфере деятельности – считал Нертов, – хотя чуть ли не всякий начинающий правонарушитель, чуть не навалив от ужаса в штаны как трусливая собачонка, оскаливающая в панике зубы, визжит, что он «тамбовский», «люберецкий» и тому подобный, а следовательно, очень страшный и опасный. Мол, выше нас только горы, а круче нас – только вареные яйца. Иногда эти номера проходят более-менее благополучно, отчего преступники наглеют, а по городу расползаются устрашающие слухи. Иногда не проходят. Тогда новоявленного «тамбовца» самого находят с пробитой головой или не менее выразительными следами насилия. И это никакой не заказняк, а естественная саморегуляция среды.

На самом деле специалистам доподлинно известно, что хорошо исполненное заказное убийство – это далеко не всегда не изрешеченное пулями тело в луже крови, щедро засыпанное гильзами, с неизменным, оставленным на месте происшествия автоматом или пистолетом. Скорее это неожиданная, но совершенно объяснимая безвременная кончина заказанного лица от сердечного приступа, пищевого отравления, в крайнем случае, для любителей экзотики, в автомобильной катастрофе. Правда, иногда у трупа проступают чуть заметные следы от наручников или удавки, но это, так сказать, мелочи, издержки производства.

Жизнь практически как у Владимира Маяковского – «прекрасна и удивительна». На самом деле, как это ни парадоксально, нет никаких группировок как таковых. Точно так же, как не было в послевоенное время пресловутой «Черной кошки», которую мужественно громили всеми любимые Жеглов с Шараповым. Во второй половине девяностых годов прошлого века в Питере существовали только низовые звенья – узколобые цепастые отморозки с кольцами – «гайками» на пальцах, по своей дури считающие себя «тамбовцами» или «малышевцами». Они, как правило, даже не подозревали, что над ними – богатые, иногда очень богатые люди, как правило занятые серьезной коммерцией и решающие финансовые вопросы внешне вполне легальными способами. И покойный Даутов был лишь одним из винтиков этой могущественной системы беловоротничковых. Но где-то выше, гораздо выше, среди очень честных деятелей бизнеса или политики находился неизвестный пока заказчик покушений на Нину Климову и Николая Орлова – в этом Нертов практически не сомневался.