Онлайн книга «Станция Степная»
|
«После таких правильных, самокритичных слов Цыбизова и говорить нам будет нечего. Но, к сожалению, дела его еще не соответствуют этим правильным, неоспоримым словам. Цыбизов недобросовестен в своей работе. “Соленоид” несостоятелен в научном отношении, о чем свидетельствует очень доказательные письма читателей – инженеров, техников, механиков. И я как редактор и рецензенты советовали ему неоднократно проконсультироваться со специалистами. Цыбизов остался глух к этим советам». Далее тот же автор говорит вещи, которые, без сомнения, относятся к личности, характеру самого Цыбизова: «Вот последний, еще не напечатанный, рассказ “Ему чертовски везло”, который по своим литературным качествам намного выше всего предыдущего. Герой, от лица которого ведется рассказ, не советский человек. О себе он говорит: “У меня выработались два основных правила в жизни: ни у кого не одалживаться и никому ничего не обещать и не делать того, что может в чем-то обязать меня перед другими”. Это же не наше правило, не советское правило. Как же можно, если живешь в коллективе, не быть ему обязанным, не делать для него чего-то?» В любом, книга не осталась без внимания. Тираж в семьдесят пять тысяч экземпляров буквально растворился. Несомненный успех предполагал новые книги, переиздания уже вышедших, но все получилось несколько иначе. Да, в 1962 году в Смоленске вышло переиздание повести «Необычайные происшествия в Пеньках». Были опубликованы несколько рассказов. Но на этом все и застопорилось на долгие годы. Нельзя сказать, что Цыбизов стал жертвой писательского кризиса или вследствие личных проблем потерял интерес к литературной работе. Нет, причины молчания несколько иной природы. Вот выразительный отрывок из дневника Николая Павлова – смоленского прозаика и издательского работника. Запись от 23 июня 1972 года: «Все-таки недобросовестно к нам относятся, недобросовестно. Недаром Цыбизов написал жалобу в МК. Ведь когда решили вопрос о нем, в апреле? И до сих пор – ни в зуб ногой. В итоге – очередная жалоба. Только напрасно Вл[адимир] Дм[итриевич] написал про взятки – они чувствуются, но они недоказуемы. И незримы: редакторы-москвичи делают все по закону «взаимовыручки», мол, ты мне, а я тебе. Ну и пьянствуют вместе. А это тоже узаконилось. Ну и тянут еще тех, кто «познатней», «понужней». А мы – на задворках…». Понятно, что, комментируя подобные слова, нужно помнить об особом, обостренном чувстве авторов из провинции – ощущении своей изолированности, невозможности использовать столичные блага, доступные московским писателям. Думаю, что так было и будет всегда. Эмоциональный мир писателя построен во многом на противопоставлении себя окружающему миру. Поиск и нахождение личных и творческих причин неудач и провалов нередко заканчивается составлением списка с конкретными фамилиями врагов и конкурентов. С другой стороны, имелись объективные причины, заставившие Цыбизова искать справедливость, писать жалобы в издательство, где «подвисла» его новая книга. Начало семидесятых – эпоха застоя, когда произошло заметное окостенение и в литературной жизни. Оказалось, что рост писательских кадров вступил в конфликт с возможностями удовлетворить творческие амбиции каждого советского литератора. Действительно очень быстро центральные издательства и редакции крупных журналов обросли «своими авторами». Формой допуска в «круг избранных» могло стать следование конъюнктуре: написание романа о «рабочем классе», строительстве БАМа или колхозной жизни. Провинциальные авторы или писатели, работавшие в «неактуальных жанрах», оказывались отрезанными от читателей. В этом отношении Владимиру Дмитриевичу Цыбизову не повезло дважды… |