Книга Тайники партизанских троп, страница 74 – Юрий Мартыненко

Окружающие глухо рассмеялись. Улыбнулся и очкарик. Немножко оживился и бедолага, прижимая больную замотанную руку к животу.

— Нам бы, главное, прииск перед Большой землёй подломить, – продолжал знающий зэк. Всё рассчитано. И жратва у нас не сегодня-завтра будет.

— Откуда жратва? Кем рассчитано? Для чего рассчитано? – изумился очкарик.

— Этого тебе пока знать не положено, – услышал в ответ.

— А кому положено?

— Кому надо, – перебил очкарика знающий зэк.

В этот момент к нему подбежал кто-то из лагерных «шестёрок», тронул за плечо, кивая в сторону:

— Зовут совет держать.

— Сейчас, – отозвался знающий зэк, вставая с колодины. – А вы все пока ша, молчок, поняли? – Он показал грязный кулак. – И поняли, и не поняли, – пожал плечами очкарик, когда собеседник скрылся за ближними кустами тальника.

* * *

Анализируя сложившуюся ситуацию, Мальков начинал понимать, что случившийся побег не похож на стихийный акт возмездия. За всем этим что-то стоит, слишком всё похоже на организованную, продуманную кем-то, скажем так, операцию.

«Но кем? – мучительно размышлял Мальков. – Хорошо, попытаемся разложить по полочкам, по пунктам. Итак, первое. Массовый побег заключённых из лагеря относится к событию экстранеординарному. Хотя причиной могли стать слухи о том, что в связи с событиями на фронте контингент подлежит скорому уничтожению. Это чушь собачья. Какая связь фронта с лагерем? Тем более, что фашисты от Москвы отброшены. Второе. Восставшими движет некая общая цель, словно кто-то направляет их. Обычно побеги из лагеря имеют разрозненный характер. Даже когда идут на подрыв несколько человек, то есть небольшая группа, в последующем развитии ситуации она разделяется или распадается и дальше каждый сам за себя, а тут организованно и массово следуют неким маршрутом. А в качестве мотивации зэкам обещан на растерзание ближайший золотой прииск. Кем обещан и зачем? Скорее всего, для поддержки зэковского духа».

Но когда он услышал о том, что на пути следования беглецов ожидает оружие и еда, то сразу понял всю серьёзность положения. Неужели? Быть того не может! Оружие и еда? Это схроны. То, чем он занимался несколько месяцев назад. Только на другой территории, в другой местности. Значит, информация просочилась, и кто-то ею воспользовался. Но такое просто невозможно в условиях особой секретности.

«Серьёзное дело, чрезвычайно серьёзное, – продолжал думать Мальков. – Это не просто побег, это организация восстания в глубоком тылу. Тем более, как намекнул пахан, в дальнейшем они должны примкнуть или, наоборот, должны примкнуть к ним бунтари соседних исправительно-трудовых колоний, которые действуют по той же схеме».

От мёрзлого лапника, который зэки выстелили для ночлега прямо на стылой земле, тепла, конечно, никакого. Хотя большинство солагерников, прижавшись тесно друг к другу, сумели как-то согреться и погрузиться в дремоту, тяжкую, липкую, мало похожую на нормальный сон, но всё же дающую возможность отдохнуть гудевшим от напряжения ногам. За день приходилось делать немалые переходы. И это при истощённом организме. Харчи, прихваченные при побеге на лагерном продовольственном складе, подходили к концу. Пахан строго следил за расходованием консервов и сухарей. Разведение костра было категорически запрещено. Пахан и беглые из его ближнего окружения подбадривали остальных скорым теплом и горячей пищей, обещая буквально не сегодня-завтра на своём пути следования либо деревеньку, либо поселковый прииск.