Книга Тайники партизанских троп, страница 58 – Юрий Мартыненко

Наташка Замошкина числилась в списках тайных агентов НКВД под кличкой Мошка, пожалуй, с начала 1930-х, но о том, как часто пользовались её услугами чекисты, Исай Исаевич информации не имел. Он считал такие источники – борделевские – крайне ненадёжными. Мол, кто больше заплатит, тому и служит подобная агентура. Может быть, Мошку использовали для утечки дезы. Якобы военные, особенно командированные, по пьяни могли проболтать какие-то секреты. Возможно, такие увертюры, как выражался Кондратюк, и случались в бытность его предшественников, но он не исключал и работу Мошки на «два фронта». Имелся у неё определённый опыт со времён колчаковской контрразведки, да и период семёновской атаманщины покрыт в этом плане полным мраком.

При новом начальнике управления Харине оперативный интерес к этой даме вновь возродился. Объясняется просто. Знакомясь с досье осведомителей, Харин почему-то обратил на неё внимание. Приказал навести справки и привлёк к так называемой работе по добыванию информации.

Статная, пышногрудая, с округлыми бёдрами, кареглазая, с томным взглядом и довольно приличными манерами, Мошка, опять же по слухам старожилов-горожан, пользовалась большим успехом ещё у белых офицеров времён атамана Семёнова. Поговаривали, что получала и определённое денежное содержание в тамошней контрразведке. Что привело её на скользкую дорогу проституции и стукачества? Об этом, как говорится, история умалчивает.

Не обошлось без её показаний и на подозреваемого в троцкизме сержанта госбезопасности Николая Малькова, помощника прежнего начальника областного управления НКВД Кондратюка.

Беседу с ней, правда, пока без обещанного пристрастия, вёл лично Харин.

— Он конкретно посещал твой бордель?

— Нет, этого я утверждать не могу.

— Что значит «не могу»?! Да или нет?

— Нет, не посещал.

— Откуда тогда с ним знакома?

— Любитель он мороженого и лимонада, что продаётся в ларьке у центральной площади.

— Ну? И что?

— Я там тоже всегда покупаю, вернее, покупала. Сейчас-то ларёк не работает. Война.

— Ну? И что, только этим знакомство и ограничивается? У ларька только и пересекались? Смотри-ка, какое совпадение! Ладно. Ты знала, что он из органов?

— Разумеется. В форме ведь ходил.

— Понятно. Ещё где и что?

— В смысле, товарищ начальник?

— Вспоминай быстрее и скажи спасибо, что ещё «товарищ», а не «гражданин».

— Да, собственно, и вспоминать-то нечего. Помнится, видела его на торжественном вечере в каком-то в драмтеатре.

— А там ты, милочка, с какого перепугу оказалась?

— Ну, так ведь город маленький…

— Ладно. И что?

— Не поверите, опять в буфете в перерыве с ним пересеклись. В очереди стояли.

— Что? Опять мороженое и газировка? – начиная злиться, не выдержал Харин.

— Представляете, товарищ капитан, опять!

— Рекомендую меня так не называть, – оборвал собеседницу Харин. – Лучше по-прежнему.

— Хорошо, товарищ начальник.

— А случайно по-японски он не говорил?

— Что?

— По-японски не говорил?

— С кем?

— С кем-нибудь, может быть.

— Он даже по-русски ни с кем не говорил. О чём говорить в очереди в буфет? С буфетчицей разве только? А по-японски, – ладно, проехали, – снова грубо оборвал Мошку Харин. – Больше нечего добавить?

— Кажется, да. То есть нечего.

— Ладно, вылазь из машины.

— Я свободна?