Книга КГБ. Бывших не бывает?, страница 127 – Валерий Пирогов

— Кто это бормочет? Какие основания? Есть основания – вы что, не знаете, сколько у нас провалов агентуры за последнее время?

— У соседей тоже… – философски заметил Амелько, – все мы не святые!

— Тем более! Значит, все мы под колпаком у контрразведки, раз не святые! И я вам гарантирую – если дело так пойдет и дальше, то к нам приедет комплексная проверка из Москвы. Чем это грозит всем нам, объяснять не буду. Всё! Больше никаких вопросов. Исполнять!

Военный атташе знал, что проверка уже идет. Пока только силами собственной контрразведки в посольстве, но этим вряд ли ограничится. Москва любит перестраховываться, поэтому он был уверен, что комплексная проверка резидентуры последует обязательно и в самое ближайшее время.

Что касается провалов агентов, он понимал, что это неизбежные издержки в работе разведчиков. Мы вербуем их, они нас. Сегодня успех на нашей стороне, завтра у них… Но это не должно останавливать работу. Он знал, что провалы у коллег-чекистов тоже были всегда. И предательство тоже. Но деятельность советской разведки в любых условиях не прекращалась ни на один день. Даже под колпаком у контрразведки противника разведчики, рискуя жизнью, продолжали добывать ценную информацию.

Ретроспектива

В 1939 году генерал-майор Вальтер Кривицкий добровольно выдал спецслужбам Великобритании работавших там сотрудников НКВД и ряд ценных агентов. Затем он дал наводку на «кембриджскую пятерку», но они еще много лет работали на грани провала, продолжая слать в Центр важнейшие материалы. Таких примеров резидент ГРУ знал немало.

Когда режим работы в резидентуре заметно ужесточился, Сметанин занервничал. Он старался не делиться своими подозрениями о возможном провале с женой, но она знала об этом сама. В консульском отделе посольства руководство тоже «закручивало гайки».

Сметанин попытался убедить Нортона, что ЦРУ и местная контрразведка излишне поспешно реализуют получаемые от него наводки на агентов. Он также неоднократно ставил перед ним вопрос о реальной возможности ухода на Запад в случае угрозы провала.

Нортон внимательно относился к его беспокойству, успокаивал Сметанина, обещал решить все поставленные им вопросы со своим руководством в Лэнгли и повысить оплату за получаемую от него шпионскую информацию. Однако на встречах со Сметаниным он старательно уклонялся от конкретных обещаний помочь ему в бегстве на Запад. Не хотел расхолаживать его надеждой, что вот-вот он из опасного шпиона превратится в счастливого гражданина «свободного мира». Да у него и не было на это полномочий.

— Дорогой Геннадий. Сейчас для нас главное – это получение дополнительной информации. Всё остальное потом, – в этом вопросе Нортон был безапелляционен.

Сметанин переговорил с женой. Она тоже нервничала и высказывала опасение, что американцы водят их за нос, не желая помочь им в выезде на Запад. Однако муж пытался убедить её и себя тем доводом, что они регулярно платят за получаемую от них информацию и не отказываются в принципе помочь им перебраться на Запад, просто затягивают с решением этого вопроса.

Что им оставалось? Ждать и надеяться на благосклонность и порядочность ЦРУ, а также на себя и на волю случая.

Когда Сметанин стал собираться в очередной отпуск в Москву, он решился на откровенный разговор с Нортоном.