Онлайн книга «КГБ. Бывших не бывает?»
|
Поэтому до поры до времени он был вне подозрения. Потом, когда постепенно круг подозрений вокруг «крота» в посольской резидентуре стал сужаться, фигура Сметанина стала вырисовываться всё более отчетливо. Если судить объективно, Сметанин рано или поздно должен был «засветиться» перед собственной контрразведкой. Причины тому были основательными. С одной стороны, он поставил перед собой задачу заслужить у американцев право на политическое убежище и не собирался идти к этой цели бесконечно долго. Для этого он постепенно в течение года раскрыл перед ЦРУ всю известную ему информацию о сотрудниках КГБ и ГРУ, работающих в посольстве СССР. Эти данные могли как-то бросить тень на «крота», так как контрразведка Португалии и западные спецслужбы немедленно ужесточили прессинг именно в отношении установленных советских разведчиков. Однако это стало заметно не сразу. Но вот выданная Сметаниным информация о завербованных КГБ и ГРУ в Португалии агентах была чревата для него серьезным провалом. Дело в том, что Нортон и его руководство не настолько дорожили контактом со Сметаниным, чтобы надолго затягивать вопрос с реализацией полученной от него информации о русских агентах. Если они еще предпринимали необходимые меры для зашифровки своей осведомленности о деятельности советских разведчиков, то португальская контрразведка зачастую работала топорно, просто хватала подозрительных людей и начинала их «колоть» по полной программе. Вскоре разведчики в советском посольстве заметили, что вся их деятельность находится «под колпаком» спецслужб противника. Это могло, конечно, свидетельствовать об успешной и эффективной работе местной контрразведки, но, с большей степенью вероятности, о том, что в стенах посольства завелся «крот». Вначале об этом доверительно шептались отдельные сотрудники КГБ и ГРУ, но вскоре дошло до официального разбирательства. Военный атташе собрал сотрудников на совещание и в самом начале строго предупредил: — Тема совещания строго конфиденциальная. Ни с кем из посторонних сотрудников посольства обсуждению не подлежит. Если будут интересоваться «соседи» (КГБ), то отвечать, что к ним это не имеет отношения, и точка! Взъерошенные разведчики, привыкшие к спокойному тону разговора начальника, настороженно молчали, ожидая продолжения. Атташе глотнул из сифона газировки и отчеканил: — Короче, есть основания подозревать, что в посольстве завелся «крот»! Я надеюсь, что не в нашем подразделении. Очень надеюсь. Я даже не буду назначать официальную проверку. Считаю, что для этого пока нет никаких оснований. Однако требую: первое – установить строжайший режим секретности в работе с документами и в разговорах в местах, не отвечающих мерам безопасности; второе – прекратить несанкционированные мною разговоры на служебные темы с другими сотрудниками посольства, особенно с «соседями»; третье – при выходе в город соблюдать строжайшие меры бдительности, опасаться возможных провокаций, не допускать сомнительных связей с местными гражданами и иностранными дипломатами; и последнее – все оперативные мероприятия, особенно встречи с агентами, в городе проводить только с моего разрешения и по утвержденному мною плану. Пока всё. Вопросы? Кто-то тихо пробормотал: — А какие основания для таких подозрений? |