Книга Об исполнении доложить, страница 98 – Вадим Пеунов

Он встал и отрапортовал:

— Капитан Богач.

— Не родственник начальника воздушной разведки германских сухопутных войск? – поинтересовался я.

— Лишь однофамилец.

— Все равно, рад встрече.

Сложная ситуация не вытравила у провалившегося немецкого разведчика чувства юмора. С горьковатой иронией он ответил:

— Если бы я сидел на вашем месте, а вы на моем, я был бы рад не менее вас.

— В принципе я знаком со списком участников операции «Есаул», которую должен был возглавлять доктор Хауфер. Но фамилию Богач не встречал.

Важно было дать ему почувствовать, что я превосходно информирован, поэтому мелких услуг от него не приму. И если уж он решился нам помочь, то должен быть предельно откровенным. Только это даст ему право сменить гражданскую одежду шпиона на мундир офицера-разведчика и стать военнопленным.

Богач поморщился:

— Меня включили в группу в самый последний момент, после того как вам удалось обезвредить майора Хауфера.

Доктор Хауфер уже обезврежен нами? Вот это новость! Но обезвреженным пока был только Чухлай. Сугонюк когда-то говорил, что у Филиппа Андреевича есть немецкая фамилия. Чухлай и Хауфер – одно и то же лицо!

Говорю не без иронии:

— Увы, к гибели Хауфера советская контрразведка непричастна. Более того, я глубоко сожалею о случившемся.

В моем голосе жила неподдельная искренность. Не глупейший бы случай с Чухлаем, мы могли иметь более точные сведения о существе операции «Сыск» и, возможно, уже вели бы с германским разведцентром свою игру.

Капитан посмотрел на меня с удивлением. Я пояснил:

— Банальнейший случай: майор Хауфер воспылал страстью к женщине, которую отверг девятнадцать лет тому назад. Но темпераментное донжуанство наткнулось на добрую дубовую скалку.

Богач усомнился:

— Свежо предание… Больница была ловушкой.

— А смерть – фактом.

— Но о какой старой привязанности вы ведете речь? Хауфер в те годы был в Германии.

— Ошибаетесь, – с особым удовольствием произнес я. – Девятнадцать лет тому у нас с будущим Хауфером и началась дружба, он в то время был казачьим сотником.

Удивлению капитана Богача не было предела.

— Как прикажете понимать ваши слова о дружбе?

Я вежливо улыбнулся. Пусть провалившийся вражеский контрразведчик остается в неведении. Перевожу разговор в нужное для меня русло:

— Господин капитан, вы не поможете мне встретиться с доктором фон Креслером?

Пленный с сарказмом ответил:

— Свидание с ним, полковник Дубов, у вас может состояться только на тех же условиях, что и со мной.

В этот раз довелось уже мне призвать на помощь все свое умение владеть собою.

— А вы не ошибаетесь, называя мою фамилию и звание?

— Теперь уже нет, – ответил он. – Вчера нам сообщили, что в здешних местах появился полковник Дубов, который в свое время вел контрразведывательную работу против германской армии.

И сдавшийся, он умел ядовито жалить. Заставив его раскрыться, я уже ощущал себя победителем. Но он сумел отомстить за свое поражение, сообщив неприятную новость. «Оказывается, я для немецкой контрразведки уже не инкогнито!»

— И кто же вам сообщил такие сведения обо мне?

— Лично доктор фон Креслер.

— А он от кого дознался?

— При встрече задайте, пожалуйста, этот вопрос ему.

— Так помогите нам найти друг друга.

— Полагаю, что вы обойдетесь без меня, поскольку фон Креслер сам ищет с вами встречи, так как интересуется советским разведчиком, укоренившимся в нашем разведцентре.