Книга Об исполнении доложить, страница 96 – Вадим Пеунов

Зазвонил телефон. Я снял трубку. Из Харькова. Майор Остапенко сообщил: «Оказывается, радиаторный заводик есть, бывшая полукустарная мастерская товарищества глухонемых. До войны они что-то паяли по меди, а сейчас набивают патроны».

Спрашиваю так, чтобы Родин не догадался, с кем и о чем я говорю:

— Могут они еще чем-нибудь похвастаться?

Майор Остапенко не понял меня. Удивился. «Да у них там два гвоздешлепальных станка петровских времен и какой-то прессик: «эй, ухнем!»

— Говорят, что они освобождают квартиру?

Мне хотелось узнать, не собирается ли эта артель глухонемых в эвакуацию. Майор Остапенко понял, что я от него хочу.

— Сидят на месте. Вагонов для тракторного не хватает. А бои в пятидесяти километрах от города.

«Спасибо тебе, майор Остапенко! Ты меня вооружил важными фактами».

Закончив разговор, я повольготнее расположился за столом. Внутреннее напряжение, вызванное сомнением в правильности своих действий, прошло, вновь почувствовал, что удача бродит где-то рядом. Еще несколько усилий, несколько шагов – и мы с нею найдем друг друга.

Смотрю молча на Родина. Выдерживаю паузу. Он догадывался, что мой разговор по телефону имел какое-то отношение к его судьбе. Ждет решения. Поясняю:

— Это из Харькова. Я просил уточнить, что с вашим багажом. Понимаю, как ждут котельную трубку на заводе. Вагон прицепили к составу, который без переформировки идет на Таганрог.

— Не ожидал такой четкости работы от железнодорожников. Спасибо им.

Беру со стола документы, протягиваю ему:

— Вы свободны.

А он не верит. Не хочет встать со стула, не смеет протянуть руки.

— Пожалуйста, – подбадриваю его.

В документах – главный сюрприз: в паспорт вложена фотокарточка Иванова. Как Родин прореагирует на ее появление? Накладная и квитанция липовые, причем для подделки использовано два подлинных документа. По одному из них каким-то безымянным радиаторным заводом отпущено Таганрогскому судоремонтному восемь тонн трубки. По квитанции из Харькова отправлен неизвестный груз: «Восемь тонн двести килограммов». Но на подлинниках с профессиональным умением исправлена дата. Два этих документа вместе с командировочным предписанием, а также паспортом и военным билетом должны были гарантировать инженеру Родину В.В. неприкосновенность личности. Когда поступят сведения из Таганрогского НКВД, окончательно выяснится, что человек, задержанный Князевым, совсем не Родин. Но какое отношение он имеет к десанту в Ивановском лесу, тем более к акции гитлеровской контрразведки «Сыск», являющейся частью операции «Есаул»? Пока – никакого. А мне крайне необходимо было доказать обратное. Вот я и решил применить прием, от которого в ином случае отказался бы, считая его грубоватым. Передо мной был неглупый человек, в общем-то умеющий владеть собою, но порою все же срывающийся. Я взвинтил его нервы… Это должно было создать «момент внезапности».

Он взял документы, вознамерился, не глядя, сунуть их в карман. Если бы он это успел сделать, то при моем напоминании проверить документы, сразу бы сообразил, что за этим что-то скрывается. Я готов был к такому обороту дела и придержал командировочное удостоверение, которое Родин хранил в паспорте. Именно туда я и положил фотокарточку Иванова. Говорю:

— Простите, вот ваше командировочное.