Книга Об исполнении доложить, страница 80 – Вадим Пеунов

Сомов, понимая ее тревогу, мягко спросил:

— Так что там с Петром Даниловичем?

— Всего поломало, посекло, – ответила со вздохом Марфа. – Уж Григорий Данилович штопал его, штопал…

— Ну, если Григорий Данилович штопал, то жить будет, – бодрячком проговорил Сомов.

И Марфа Кушнир ему поверила. Тяжело вздохнула. Нерешительная, стеснительная. Поглаживает одну о другую большие руки.

Сомов отрекомендовал меня:

— Петр Ильич, мой хороший знакомый, большой специалист по землянкам, одну из которых вы нашли.

Я протянул Марфе руку:

— Здравствуйте.

Прежде чем поздороваться со мною, она мельком глянула на Сомова, будто спрашивала у него разрешения или ждала одобрения своим действиям. Ладонь у Марфы была столь широка, что я едва ее обхватил.

— Садитесь, Марфа Алексеевна, – пригласил я ее. – Расскажите мне о вашей находке. Поподробнее.

Она села. Стул под нею жалобно заскрипел.

Понимая и чувствуя, что обычный мир обычных людей ей тесен, узок, Марфа стеснялась своей необыкновенности. Сидит – боится шелохнуться.

— Когда вы наткнулись на землянку?

Она подняла на меня глаза. У нее была хорошая привычка говорить, глядя на собеседника.

— Утром, часов в восемь. Сейчас рассветает поздно. Я в тех местах подбел собираю, его еще маточником зовут. Хорошо раны заживляет.

— И как же вы обнаружили тайник? – задал я ей наводящий вопрос.

— Смотрю – трава «чужая». Там места влажные, тенистые, удобные для собачьего перца, для подбела. А тут появился клаптик луговой муравы метра два на два. Такая растет на опушках, дает крепкий дерн. Я потопталась, потопталась по ней. Босая нога чует – земля не та, потверже. Думаю: «Схованка Ивана Евдокимовича». Еще подивилась, как ловко заделана. Любопытство одолело: «Что там?» Приподняла ляду. Темно, но разглядела: какие-то мешки. Посчитала: десять штук и все одинаковые. Поставила ляду на место.

Она замолчала, ожидая, что я еще спрошу. А у меня возникло сразу несколько вопросов.

— Марфа Алексеевна, вот вы сказали, появился квадратик луговой муравы – значит, место вам знакомое. Когда вы там были в последний раз?

— Месяц перед тем.

— И ничего подозрительного не заметили?

Она заерзала на стуле. Тот нещадно заскрипел. Марфа вновь затаилась.

— Я тогда ходила после дождя. Все было зеленое. И спешила. А сейчас трава зажелтела и выделилась.

— Что вы еще можете сказать об этой землянке? Большая? Глубокая? Какие стены?

— Нет, небольшая. Десять мешков половину заняли. И неглубокая. Когда Петр Данилович спустился в ляду, плечи были видны.

Сомов уточнил:

— Петр Данилович с Марфой Алексеевной одного роста.

Если учесть толщину покрытия землянки, то… глубина приблизительно метр двадцать. Явно не для жилья. Что же выходит? Специально для парашютов? Значит, десант в район Ивановки готовился загодя и его кто-то ждал. Не Сугонюк и не Чухлай. Кто? Но даже это было сейчас не столь существенным, меня волновало другое: имеют ли десять парашютов какое-то отношение к операции «Есаул»?

Судя по рассказам Сугонюка, Чухлай интересовался здешними местами. Правда, разговор у них об этом происходил как бы между прочим, по пустякам… Но это только в представлении самого Сугонюка. А я-то понимал, что Чухлай просто так, от нечего делать чем-либо заниматься не будет. Второй вариант десантирования! Он должен быть! Его диктовала логика подготовки важной операции, от которой ждут многого. И я скорее по интуиции, чем по имеющимся данным, сориентировал Караулова. Вовремя… Нет, пожалуй, с опозданием: десант высадился и ушел. Но могу ли я с уверенностью сказать, что это была группа «Есаул», а не что-то иное, к примеру диверсионная группа особого полка «Бранденбург-800»? В нем служили немцы, которые долгое время проживали в Советском Союзе: они превосходно знали местные обычаи и нравы. Чаще всего их использовали переодетыми в красноармейское обмундирование. В задачу таких десантов входил захват в прифронтовой полосе особо важных объектов: мостов, тоннелей, станций. Десантники должны были удерживать захваченное до подхода главных сил.