Книга Так сказала бабушка, страница 86 – Николай Владимирович Андреев

— Боюсь, Гриша, не успею, – сказал он, постукивая пальцем по циферблату наручных часов. – Поезд в Тамбов отходит через два часа. А у меня даже билета нет.

Лицо Гриши расплылось в пьяной улыбке:

— Ты чего, Сергеич?! Забыл, с кем имеешь дело? Да ты за магарычом не успеешь сгонять, как я всю твою тачку переобую! Ну?

Романов посмотрел на часы. Подумал, что машину в случае, если Гриша сумеет быстро сменить колесо, можно в гараж не гнать, а оставить на привокзальной стоянке.

Эта мысль ему так понравилась, что он, больше не раздумывая, согласился на предложение поменять резину с поврежденного колеса. Достал из кармана три денежных купюры и, помахав ими в воздухе, сказал Грише, что тот может всего за пятнадцать минут разбогатеть на триста рублей.

— Вот это другой разговор, – потер ладони Гриша. – Вот это я понимаю, забота о технике. Молодец! А теперь давай открывай скорей багажник, время пошло!

Пока Гриша доставал запасное колесо с инструментами, Романов подошел к сидящему за рулем «Ауди» розовощекому любителю поэзии. Поблагодарил за предложенную помощь и извинился за то, что не может ее принять.

— «Нексию», говорят, надо срочно убрать со двора… Впрочем, вы и сами все, должно быть, слышали.

Стараясь скрыть разочарование, кислым пятном выступившее на постном лице, розовощекий вежливо улыбнулся. Высунул из машины руку и, крепко пожав ладонь Романова, сказал, что он все слышал и все понимает.

— В общем, все нормально. Главное теперь, чтобы вы на поезд не опоздали. А все остальное ерунда… Я правильно говорю?

Романов ответил: правильно.

— Ну, если правильно, тогда я свободен. До скорой встречи! – сказал розовощекий и исчез за поднявшимся тонированным стеклом автомобиля. «Ауди» плавно сдвинулась с места и, аккуратно огибая неровности на дороге, выехала со двора.

Проводив ее взглядом, Гриша выдохнул:

— Ну все, баста! Выпью сегодня последнюю поллитру и завяжу до лета.

— Что так? – спросил Романов, прикидывая в уме, сколько времени у него уйдет на дорогу к вокзалу.

— Глюки у меня, Сергеич, похоже, начались.

— Глюки? Да что ты… Как интересно…

«Если Гриша справится с колесом пусть даже не за пятнадцать – за двадцать минут, полтора часа в запасе у меня как минимум еще останется».

— Сергеич, я ведь не шучу! Я вот сейчас глянул внутрь «Ауди», когда тебе дверь-то отворял, и мне почудилось – прикинь! – будто на заднем сиденье сидит человек с головой курицы… Вот ведь до чего дошло.

«Я тогда и билет успею купить, и чего-нибудь в баре выпить», – подумал Романов.

— Да, Гриша, поддавать нам надо действительно меньше. Это факт.

Взяв билет до Тамбова, Романов отправился в буфет. Сел за стойку бара и, прихлебывая из стеклянной кружки жигулевское пиво, принялся думать о причинах, заставивших его – уважаемого человека, поэта, члена Союза писателей – бежать из родного города, подобно нашкодившему преступнику.

«И все из-за чего? Что я такого сделал? Непонятно».

За мыслями о превратностях судьбы его внимание привлекла сидящая рядом женщина.

Ей было лет сорок. Чуть ниже среднего роста, стройная, даже изящная, она выглядела, как выглядит обедневшая аристократка, оказавшаяся по нелепой случайности в среде простолюдинов. Пальто из плотного материала с оборками из натурального меха сидело так, словно было сшито на заказ. Макияж, пожалуй, слишком яркий для привокзального буфета, приковывал к лицу взгляды посетителей, но при этом не отвращал их. Лицо, породистое, сохранившее остатки былой привлекательности, не смотрело – взирало на окружавшую ее убогость с выражением брезгливости и великосветской скуки.