Книга Так сказала бабушка, страница 69 – Николай Владимирович Андреев

Первым молчание нарушил Романов. Неотрывно глядя в окно, сказал, что Степу Ребко, по его мнению, тоже напрасно оклеветали:

— Был я у него дома в Нахаловке, видел, как он живет. Ничего особенного.

— Ты знаком с ним?

Проводив взглядом расстроенного дворника, Романов сказал, что много лет назад, будучи подростками, они вместе проводили летние каникулы в деревне.

— В какой деревне?

— В Зверёвке.

— В Зверёвке?

— Да, там родина моего отца. И Степы Ребко тоже.

— Странное название.

— Да, – согласился Романов, – странное. Впрочем, там все странное: название, люди, природа…

— А с природой что не так?

— Да нет, все так. Просто места там уж очень глухие – настоящая тайга. Отойдешь от дома на километр – и все, считай, заблудился. Поэтому мы, городские, в лес только толпой ходили, одних нас туда не пускали.

— Ребко тоже с вами ходил?

— И Ребко, и другие дети… Была среди нас одна девочка, не помню, как звали, так ее – представляешь? – оса в гортань укусила, и она задохнулась прямо на наших глазах.

— Анафилактический шок?

— Ну да… А еще мальчик с нами был – Игорь Самородов. Как-то он оступился и провалился в болото по самую шею. Еле вытащили.

Малявин спросил, не тот ли это Игорь Самородов, что ныне руководит Русским драмтеатром.

Романов кивнул: тот самый.

— Хороший, кстати, мужик – толковый, могу познакомить. Мы с ним встречаемся изредка… А вот с остальными, к сожалению, уже нет.

Увидев, что Романов за воспоминаниями отходит от шока, вызванного статьей в газете, Малявин решил подольше поговорить с ним о детстве. Сделав вид, что его весьма заинтересовала эта тема, спросил: кто входил в его компанию, где они сейчас, чем занимаются и что еще интересного происходило с ними в тайге.

Романов задумался. Пожав плечами, сказал, что в его компанию входили только городские ребятишки – местные держались обособленно, – и было их, если ему не изменяет память, семь или восемь человек.

— Трое из них – девочки, включая ту, что умерла от анафилактического шока… Где они сейчас? Не знаю. Ни с кем, кроме Ребко с Самородовым, я с тех пор не встречался. Хотя, представься такой случай, возможно, не отказался бы.

— Имена-то их еще помнишь?

Романов поморщился. Сказал, что каждому из них он в то лето посвятил по стихотворению.

— Поэтому можно попробовать вспомнить… Так, одного из них звали, кажется, Лёня Лёнькин. Да. Лёнькин. Других – Славик… Витя… Толька… А вот фамилии уже не скажу… Что же касается девочек, то их звали, это я хорошо запомнил, Романовы – Нина и Оля… Я ухаживал за Ниной, Степка – за Олей.

— Родственницы?

Пренебрежительно махнув рукой, Романов бросил:

— Нет.

Потом подумал-подумал и неуверенно добавил:

— Да вряд ли.

Потом еще немного подумал и, с сомнением покачав головой, поправил себя:

— Хотя, ты знаешь, все может быть… Я так думаю, в Зверёвке все Романовы в той или иной степени приходятся друг другу родней.

— И чем вы там занимались? По тайге бродили? Грибы, наверное, собирали, ягоды?

Романов нетерпеливо кивнул. Сказал, что, бродя по тайге, они собирали грибы, ягоды, травы с орехами.

— А однажды – не поверишь! – мы пошли искать берлогу медведя, на которого, по словам Игоря Самородова, они с отцом охотились, а набрели на самый настоящий самолет!

— Самолет? Да ну, брось врать. Кто ж его там оставит?