Книга Так сказала бабушка, страница 191 – Николай Владимирович Андреев

— Ну, хватит, хватит, все, успокоились! И закончили на этом. А то еще раздеретесь тут.

— Нет, ну почему же закончили, – раздался голос худощавого, похожего на студента-отличника паренька в очках. – Дядь Коль, обо мне еще ничего не сказал. А ведь хотел.

— Хотел! – подтвердил Соломатин. – И про тебя скажу, не испужаюсь!

— Интересно будет послушать.

— А вот мы сейчас глянем, интересно тебе будет али нет. – Старик повернулся к Игорю. – Запоминай, малец. Степкой его звать. Двадцать семь лет отроду, а ни дня не проработал: ни в колхозе, ни в леспромхозе – нигде. Даже в армию не ходил. Токо знал себе, учился, учился, учился. А когда учиться, видать, устал, подался в начальники над такими же, как сам, дармоедами.

— Да как это он ни дня не проработал?! – возмутилась Надежда Павловна. – Да как у тебя токо язык повернулся такое-то сказать? У него столько лет своя фирма! Он, почитай, полста человек кормит, поит, одевает. Руководит ими! Это что, по-твоему, не работа?

— Это?! Работа?! Да ты что, Надька, окстись! Какая ж это работа – руками-то водить? Эдак и я могу. А покажешь, так и Манька моя научится, чать не глупее прочих.

— Ну, это ты, Петрович, загнул, – усмехнулся Дмитрий Егорович. – Это ты зря.

Дед Соломатин сам почувствовал, что сболтнул лишнего. Смущенно прокашлялся в кулачок и, пожав плечами, сказал, что загнул не загнул, а работать из молодых нынче никто не хочет.

— Ну, в общем, коли что не так, не серчайте… А об остальном вам теперь пущай Игорек докладывает, он у нас правду-матку рубить мастер.

Взгляды всех людей с Николая Петровича Соломатина плавно перетекли на Романова-младшего.

Романов-младший прокашлялся и, готовясь к выступлению, переступил с ноги на ногу.

— Ой, что сейчас будет! – раздался чей-то жалобный голосок.

— Прошу тебя, – прошептал Романов-старший, – не надо.

— Предлагаю, – сказал Игорь, – начать с простого, с Бориса Аркадьевича и бабы Мани… Значит, так. Он – это шельма, то есть плут и обманщик. Она – эта… как ее?.. Мымра!

Пичужкины, а за ними и все остальные, включая Соломатина, грохнули со смеху.

Испугавшись, что добром это не кончится, Романов закричал, что мымрой народы коми называют угрюмого человека.

— А у нас, русских, еще и домоседа! В общем, ничего обидного!

Давясь от смеха, Соломатин замахал на него ладошкой, дескать, не оправдывай ее, не надо.

— Мымра – она мымра и есть! Хоть в доме, хоть в коми! В точку попал!

Подождав, когда смех стихнет, Игорь сказал, что с остальными будет чуточку сложнее.

— Давай-давай, не трусь, – подбодрил его Дмитрий Егорович. – Что там у тебя припасено про Надьку мою?

— Про Надежду Павловну?

— Да, да! Про нее.

— Ничего особенного. Она лох. Или, точнее сказать, лохиня.

Никаких особых эмоций это заявление Игоря не вызвало. Мужчины переглянулись и недоуменно пожали плечами.

Игорь хотел что-то добавить к сказанному, но отец перебил его. Обращаясь Надежде Павловне, так, словно это филологическое недоразумение произошло по его вине, сказал, что слово «лох» возникло от глагола «облоховиваться».

— Это слово много лет назад служило для описания состояния потерявшего силу лосося, сносимого рекой после нереста. То есть в первоначальном варианте под ним подразумевалось существо, плывущее по течению, потерявшее жизненную силу.