Книга Так сказала бабушка, страница 168 – Николай Владимирович Андреев

«Нет, Игорь не прав, – подумал он. – Я не шантрапа. Я шаромыжник. Шер ами, же не манж па сис жур. Подайте на старость нищему поэту».

Отвернув голову в сторону, Романов сказал, что в деревню они пойдут завтра утром. Помолчал несколько секунд и, не выдержав, что есть силы топнул ногой.

— Ну, как же так? – крикнул он. – Это нечестно!

Романов еще раз топнул ногой. Сел на землю, обхватил голову руками и надолго затих.

Остаток дня Игорь провел в трудах – устанавливал палатку, собирал хворост для костра, ходил к реке за водой. Найдя на берегу ржавую консервную банку, принес показать отцу.

Романов-старший осмотрел ее, покорябал ногтем крышку и сказал задумчивым голосом о том, что алмазы, по всей видимости, были похищены не так уж и давно.

— С чего ты взял? – спросил Игорь.

Вместо ответа отец показал ему выбитые на крышке банки цифры. Спросил, знает ли он, что это.

— Конечно! – ответил Игорь. – Дата изготовления.

— Правильно. И о чем она говорит?

Игорь сказал: эта дата говорит о том, что кто-то был здесь девять лет назад и ел консервы.

— Молодец! – похвалил Романов. – Одна маленькая поправка – этот кто-то, возможно, был здесь не девять лет назад, а недавно.

— С чего ты взял?

— С того… Консервы относятся к продуктам долгого хранения и, значит, могли быть съедены не сразу, а через какое-то время после их изготовления.

Игорь равнодушно пожал плечами.

— Ну ладно… И что это нам дает?

Романов выкинул банку в кусты. Отряхнув ладони, буркнул:

— Ничего.

* * *

Дорога до Зверёвки заняла у Романовых намного больше времени, чем от Зверёвки до разбившегося самолета. Отсрочивая, насколько это было возможно, свое возвращение, они долго собирали грибы, большую часть которых Борис Аркадьевич потом выбросил в помойное ведро, искали, но так и не нашли берлогу, у которой много лет назад отец Игоря Самородова завалил медведя, и в деревню вернулись только в сумерках. Молча поужинали и легли спать.

Едва проснувшись, Романов набросился с расспросами на Бориса Аркадьевича. Его – за ночь отошедшего от переживаний по поводу пропавших алмазов – интересовало все, что было связано с тем местом, где находился самолет: есть ли там дороги и куда они ведут, можно ли объехать деревню так, чтобы этого никто не мог заметить, и часто ли сюда наведываются пришлые люди.

Борис Аркадьевич на все вопросы отвечал крайне неохотно – то ли стеснялся того, что мало знал, то ли действительно мало знал и огорчался тому, что не может ничем помочь.

Минут через десять, не найдя ответа на очередной вопрос, взмолился:

— Василий Сергеевич! Да не мучьте вы меня, ради Бога, спросите кого-нибудь другого!

— Кого?

— Да хотя бы того же деда Николая. Он местный, он весь день у дороги сидит, все видит, все знает! А я что… сам пришлый.

«И то правда, – подумал Романов. – Чего это я к нему, в самом деле, прицепился? Надо идти к Соломатину. Мимо него в деревню не проскочишь и обратно незамеченным не прошмыгнешь».

Ободренный этой мыслью, он встал из-за стола, поблагодарил Бориса Аркадьевича за вкусный завтрак и приказал Игорю собираться.

— Пойдем в гости к деду Николаю. Поговорим с ним.

Николай Петрович Соломатин сидел на своем обычном месте – под окном на завалинке вросшей в землю старой избы. Смотрел, как горячий ветер гонял по пустынной дороге облака густой пыли, и, ведя с собой начатую много лет назад нескончаемую беседу, беззвучно шевелил губами.