Онлайн книга «Так сказала бабушка»
|
— Что это сейчас было, не подскажете? — Ничего особенного, – ответила та, поправив локон за ухом. – Игорь Дмитриевич и его любимчик Пашка Мишуков недавно поспорили насчет того, кто знает больше стихов. Поскольку каждый из них может цитировать до бесконечности, договорились, что победит тот, кто сумеет пять раз строчкой из какого-нибудь стихотворения продолжить любую услышанную фразу. — То есть, – уточнил Малявин, – «Вот и все, что хотелось сказать» – слова, которыми закончил свой траурный панегирик Самородов, – являются еще и началом стихотворения Николая Грахова. Так? — Да. Только им, насколько я поняла, не важно, начало это или середина. Им вообще без разницы, откуда начинать цитировать. Стараясь не глядеть туда, куда хотелось глянуть еще разок, Романов вежливо поблагодарил женщину в платье с декольте за обстоятельный ответ. После Самородова выступала актриса, сыгравшая мисс Брент в спектакле «Десять негритят». Потом какой-то пьяный юноша с жидкими усиками – то ли актер, то ли сын актера. Потом возникла долгая пауза, во время которой было видно, что только Петр Ефимович, судя по горестному лицу, искренне скорбел по убитым. Потом пару слов – сухих и нескладных, как она сама, выдавила из себя бывшая жена Владимира Максимова – женщина в черном платке, и выступления на этом закончились. Окончательно забыв о том, куда и зачем пришли, люди стали шуметь, шутить, смеяться… Ровно в четыре часа Самородов встал со своего места. Постучав вилкой по бутылке, сказал: кто хочет, может возвращаться в город на автобусе, который отправляется через полчаса, кто не хочет или не в состоянии этого сделать, с позволения новой хозяйки дома – тут он учтиво поклонился сухой нескладной женщине в черном платке – может остаться заночевать. — А вы сами, Игорь Дмитриевич, остаетесь? – громко спросила Величкина, актриса, сыгравшая Нину Заречную в «Чайке». Услышав, что остается, от радости захлопала в ладоши. — Тогда я тоже остаюсь, – во всеуслышание заявила она. — И я! – донеслось из дальнего угла. — И я! — И я! — И я! У Коновалова зазвонил мобильный телефон. Он встал и, затыкая одно ухо ладонью, вышел из зала. Малявин, к этому моменту изрядно захмелевший, поправил воротник пиджака и обратился к даме в черном платье с вопросом о ее состоянии. — Что вы имеете в виду? – кокетливо улыбнулась та. Малявин задумался. Спросить, в состоянии ли она ехать в город, показалось ему не очень вежливым, а хочет ли она остаться с ним – не слишком приличным. Немного подумал и спросил, в состоянии ли она продолжить вечер. — Вы, Никита Иванович, хотите мне что-то предложить? Увидев, что вопрос застал Малявина врасплох, дама в черном платье рассмеялась: — Не пугайтесь. Я еще сама не знаю, стоит ли мне здесь оставаться. Право провести ночь с Игорем Дмитриевичем не так-то легко заполучить. — Простите? Что вы, Леночка, сказали? — Я сказала, что коттедж Максимовых, несмотря на его размеры, вряд ли вместит всех желающих. Видите, сколько нас? — Нет, вы что-то сказали про… — Про то, что право провести ночь с Игорем Дмитриевичем не так-то легко добиться? Вы меня поняли слишком буквально, хотя… Да нет, конечно, не в этом дело. Просто слишком много желающих приватизировать худрука будет этой ночью, которую он к тому же проведет, как обычно, в наставлении молодых и ленивых. А это такая скука! |