Книга Так сказала бабушка, страница 124 – Николай Владимирович Андреев

Бросив быстрый взгляд в сторону Мангольдера, Рева зашипел на охранника:

— Ты что, с ума сошел? Какой тебе, на хрен, отменим! Ты лучше сделай так, чтоб ни одна немецкая душа ни о чем не пронюхала! Понял меня? Все должно быть тихо! Иди, проследи за выполнением. И вообще, поменьше мельтеши тут… дай людям спокойно спектакль досмотреть.

Постояв в задумчивости несколько секунд, охранник Петя развернулся и покинул ложу.

«Вот так дела! – подумал Романов. – Это что же за кара такая объявилась… Непонятно».

В первые минуты он не мог решить, как отнестись к смерти его похитителя – радоваться тому, что зло в кои-то веки было наказано, или же огорчаться из-за того, что добро в победе над своим извечным противником оказалось в роли стороннего наблюдателя.

«С одной стороны, не так уж и важно, кто именно наказал преступника, а с другой? А с другой стороны, убийство человека, даже, если этот человек – преступник, является великим грехом, который в свою очередь тоже должен быть наказан… Замкнутый круг какой-то получается».

Романов заерзал на месте. Ему пришла в голову мысль о том, что с гибелью Максимова вся эта история с внезапными смертями, похищениями, клеветническими статьями в газетах, возможно, наконец-то закончится. Хотя…

«Закончится она или нет, это еще бабушка надвое сказала, а вот то, что ниточка, с помощью которой я намеревался добраться до Всевидящего, оборвалась, это факт… Впрочем, у меня еще остался старик с морщинистым лицом».

Успокоив себя тем, что со смертью Максимова не все потеряно, Романов принялся смотреть спектакль дальше.

В закрытое окно ударил порыв ветра. Створки, жалобно зазвенев, раскрылись, и сцена наполнилась звуками непогоды.

— Надвигается буря, – сказала Вера Клейторн.

В столовой, где еще находились Эмили Брент, Уильям Блор, Филипп Ломбард и Лоренс Уоргрейв, возникла пауза. Первым молчание нарушил Блор. Водя пальцем по столу, задумчиво сказал, что вчера он ехал в одном поезде со стариком, который всю дорогу твердил о том, что на побережье вот-вот обрушится шторм.

— Н-да… Все-таки потрясающе, как они угадывают погоду, эти старые моряки.

Вошел Роджерс. Собрал на поднос грязную посуду со стола и направился обратно. Сделав два шага, внезапно остановился.

— Сюда кто-то бежит, – сказал испуганным голосом.

Тут же раздались громкие шаги за сценой. Дверь, ведущая на лестницу, с треском распахнулась, и на пороге показался запыхавшийся доктор Армстронг.

— Генерал Макартур! – выдохнул он.

— Что генерал Макартур? – привстала со стула Вера. – Мертв?

Армстронг согласно кивнул.

— Да, – сказал он, вытирая ладонью мокрое лицо. – Мертв.

На сцене воцарилось тягостное молчание. Не зная, что сказать, семь человек смотрели друг на друга так, словно сказанных слов было недостаточно для того, чтобы осознать все произошедшее.

Вера Клейторн вскочила на ноги. Торопливо подойдя к маленькому круглому столику, на котором стояли фигурки негритят, демонстративно пересчитала пальцем.

— Глядите! Их уже семь! А еще совсем недавно было восемь!

— Ничего-ничего! Скоро вас всех покарают, – сказал губернатор. – Это только начало.

Романов заволновался. То, что генерал Макартур должен быть убит, как, впрочем, и остальные гости А. Н. Онима, он помнил из кинофильма, снятого Станиславом Говорухиным во времена его молодости, вот только не помнил когда – в конце или в начале детектива. Оказалось, в начале, что, учитывая печальный случай с Максимовым, было не совсем хорошо.