Онлайн книга «Так сказала бабушка»
|
Сощурив глаза, Романов вперился взглядом в фигуру актера Владимира Максимова, игравшего в спектакле роль плейбоя Энтони Марстона. «Он или не он? Розовощекий это или нет?» Он или не он, понять было трудно. Сразу после короткого диалога с Верой Клейторн Марстон отошел вглубь сцены к открытому окну и принялся рассматривать морской пейзаж, лишь изредка поворачиваясь в сторону зрителей. На сцене тем временем появились новые персонажи – дворецкий Томас Роджерс с супругой, служанкой Этель. Поставив поднос на стол, Томас расставил чашки с блюдцами и, пока гости разбирали их, вышел в дверь, находящуюся рядом с камином. Через минуту из-за двери раздался мужской голос. Зал вздрогнул. Голос был грозный, леденящий душу и, как показалось Романову, в чем-то схожий со звуком, что десять часов подряд сводил его с ума в плену. Расстегнув воротник, удавом сдавивший горло, он закашлялся. — Дамы и господа! – сказал голос. – Прошу тишины! Находящиеся на сцене актеры, а также некоторые зрители, принявшие обращение на свой счет, затаили дыхание. — Вам предъявляются следующие обвинения! Эдуард Джордж Армстронг! Вы ответственны за смерть Луизы Мэри Клиис, последовавшей четырнадцатого марта одна тысяча девятьсот двадцать пятого года… Эмили Каролина Брент! Вы виновны в смерти Беатрисы Тейлор, последовавшей пятого ноября одна тысяча девятьсот тридцать первого года… Уильям Генри Блор! Вы были причиной смерти Джеймса Стивена Ландора, последовавшей десятого октября одна тысяча девятьсот двадцать восьмого года… Вера Элизабет Клейторн! Одиннадцатого августа вы убили Сирила Огилви Хэмилтона… При этих словах Энтони Марстон с интересом посмотрел на Веру, и у Романова появилась возможность разглядеть его. «Да. Вроде это он, розовощекий». — Филипп Ломбард! Вы в феврале одна тысяча девятьсот тридцать второго года обрекли на смерть двадцать человек из восточноафриканского племени… «Или все-таки не он?» — Джон Гордон Макартур! Вы четвертого февраля одна тысяча семнадцатого года… Генерал Макартур с испуганным видом повернулся в сторону зрительного зала. Поймав его взгляд, Романов вздрогнул от неожиданности – актер был как две капли воды похож на человека, который четыре дня назад во время его похищения сидел за рулем красного «Ауди». «Это же он! – захотелось крикнуть ему во весь голос. – Это точно он!» Когда голос, рассказав, в чем обвиняется генерал, а обвинялся он в том, что сознательно послал на гибель молодого офицера – любовника своей жены, назвал имя следующего обвиняемого – Энтони Джеймса Марстона, Романов уже не сомневался: и этот и тот – те, кого он искал. Романову захотелось немедленно встать, спуститься в зал, взобраться на сцену, схватить обоих за грудки и, столкнув лбами, повторить слово в слово фразу, напоследок произнесенную грозным голосом: — Обвиняемые! Что вы можете сказать в свое оправдание? Извинившись перед губернатором, Романов спешно покинул ложу. На ходу придумывая обвинительную речь, вышел в фойе, сделал несколько решительных шагов по направлению к двери с надписью «Посторонним вход воспрещен» и вдруг поймал себя на мысли о том, что обвинять их, в сущности, не в чем. «Что я им инкриминирую? Мое похищение? А как я докажу, что это сделали они? Незаконное задержание? Издевательство над личностью?» |