Книга Так сказала бабушка, страница 103 – Николай Владимирович Андреев

Услышав последние слова барменши Тани, Романов, казалось, лишился дара речи. Он медленно привстал со своего места, поднял руки, словно хотел с их помощью выдавить из горла застрявшие в нем слова, и еле слышно выдохнул:

— Как – царство небесное?

— Что – как? Как она умерла? Попала под поезд… А вы что, не знали?

Не в силах вымолвить слова, Романов отрицательно покачал головой.

— Понятно… Ну так еще вчера днем. Ее обходчики нашли на путях, тут неподалеку, у переезда… А вы кто ей будете, если не секрет? Клиент?

Романов с трудом выдавил из себя:

— Друг детства.

— А! Ну тогда понятно, – еще раз вздохнула Таня. – Друзей терять тяжело, даже таких… Вы вот что! Выпейте-ка лучше пятьдесят грамм водки, легче станет! Налить?

Не получив ответа, добавила:

— За мой счет.

Вторично не получив ответа на свой вопрос, задумчиво потерла тряпочкой пятно на стойке.

— Ну, тогда, может, вместе выпьем. А то мне одной как-то, знаете ли, неловко. Второй день пошел, а я еще не поминала – ждала, может, думала, кто из наших подойдет.

Романов нехотя кивнул.

— Налейте… Только не пятьдесят – больше.

— Нет проблем.

Таня налила в две высокие рюмки водку. Нарезала тоненькими кружочками лимон и, внимательно осмотревшись – нет ли поблизости кого из администрации вокзала, – предложила помянуть рабу Божью Изабеллу Дзержинскую.

— Нину, – поправил Романов. – Нину следует помянуть. Так ее родители нарекли.

Они выпили. Романов – быстро, одним глотком, барменша – медленно со вкусом. Закусили лимоном и надолго замолчали.

— Ну, вы тут сидите, – поднялась с места Таня, – поминайте, а мне работать надо.

Отойдя в сторону, она обратилась к сидящим за столиком в углу зала двум просто одетым мужчинам с требованием немедленно прекратить распивать принесенные с собой спиртные напитки:

— Убирайте живо, пока я дежурного не позвала! Кому говорят! Нашли, понимаешь, место, где пьянствовать! Совсем совесть потеряли! Идите вон к себе в депо, там и пейте, алкаши несчастные!

Мужчины, бурча себе под нос, медленно встали. Достали из-под стола бутылку вина и, недобро поглядывая на барменшу, медленно, с достоинством направились к выходу.

А Романов пил, ни от кого не таясь и ни на кого не оглядываясь. Зная, что боль в груди будет долго саднить, вливал в себя одну рюмку водки за другой.

— Может, достаточно? – глядя на то, с какой скоростью пустела бутылка, спросила Таня. – Посадку в Тамбов объявили. Как бы опять поезд без вас не ушел.

Услышав голос барменши, Романов поднял голову. Нахмурился, потом пьяно улыбнулся и, погрозив указательным пальцем, попросил не разыгрывать его.

— Поезд, Танюша, уйти не может!

— Еще как может. Ну, вставайте! Пора уже! Опоздаете!

— А я говорю: не может. Потому что у него это… ног нет, вот почему.

— Эк-то вас развезло… Неужто вам так Изабелку жалко?

Не желая, чтобы Таня видела выступившие на глазах слезы, Романов отвернул лицо в сторону.

— Жалко, – всхлипнул он. – Она была такая… такая хорошая… такая добрая… такая… Такая несчастная!

Последний звук последнего слова перешел в тихое рыдание. Романов закрыл лицо ладонями и, чуть не разбив лоб, уткнулся головой в стойку бара.

— Да что ж вы так убиваетесь-то? – Таня погладила его по волосам. – Ну, успокойтесь, успокойтесь, не надо… А! Я поняла! Вы в нее, наверное, были влюблены? Да?