Книга Хрустальная пробка, страница 9 – Морис Леблан

— Но… сударь…

— Вы не слишком сильны в вычитании.

— Как это?

— Вы не знаете, что девять минус восемь будет один, а это, видите ли, очень важная вещь.

Говоря так, он поднялся и прошелся по комнате, заложив руки за спину и переваливаясь. Потом прошелся еще раз. Потом, остановившись перед дверью в столовую, открыл ее.

— Впрочем, задачу можно решить иначе, – сказал он. – Если от девяти отнять восемь, останется один. И тот, кто остался, – здесь, не правда ли?

Он ощупывал бархатную портьеру, в складках которой укрылся Люпен.

— Операция правильная, и вы даете этому блестящее доказательство… В самом деле, вы там задохнетесь! Я мог бы нечаянно, для развлечения, проткнуть эту портьеру кинжалом. Вспомните безумие Гамлета и смерть Полония: «Говорю вам, это крыса, огромная крыса…»^[2] Ну, господин Полоний, выйдите-ка из своей норы!

Люпену не оставалось ничего другого.

— Вы несколько бледны, господин Полоний… Ба, да это тот самый господин, который целыми днями дежурит в сквере! Вы тоже полицейский, господин Полоний? Ну, успокойтесь, я вам не желаю зла… Вы убедились, Клементина, что я хорошо считаю? По-вашему, сюда вошли девять шпионов. А я, возвращаясь, сосчитал издали на бульваре всего восемь. Девять минус восемь – один, вот этот самый, оставшийся здесь для наблюдения!

— Ну и что же? – сказал Люпен, охваченный безумным желанием броситься на этого человека и заставить его замолчать.

— Что? Ничего, молодчик. Чего же вы еще хотите? Комедия окончена. Я вас только попрошу передать Прасвиллю это послание, которое я только что начертал. Клементина, соблаговолите проводить господина Полония. И если он когда-нибудь опять появится – откройте ему широко все двери. Вы здесь у себя дома, господин Полоний. К вашим услугам!

— Чертова кукла! – воскликнул Люпен, как только очутился на улице и повернулся к окнам Добрека. – Ты мне за это заплатишь! Клянусь!

Одна вещь утешала его: Добрек не узнал его. Добрек полагал, что он работает в полиции. Следовательно, ни Добрек, ни полиция не подозревали вмешательства третьего лица. Это был единственный козырь, дававший ему свободу действий и имевший для него крайне важное значение. Не медля ни минуты, он распечатал письмо Добрека к главному секретарю префектуры. Оно содержало следующее:

У самого твоего носа, под рукой, бедный Прасвилль, ты даже не дотронулся до нее. Еще немного – и она была бы твоей… Но ты слишком глуп. Подумать, что не нашли никого, кроме тебя, чтобы извести меня! Бедная Франция! До свидания, Прасвилль. Но если я тебя поймаю, тем хуже для тебя – буду стрелять.

Добрек

— У самого носа, под рукой, – повторял Люпен, прочитав. – Может быть, он пишет правду. Чем проще спрячешь, тем лучше. Все-таки, все-таки увидим… Нужно будет узнать, почему Добрек находится под таким тщательным наблюдением, и получше осведомиться о нем самом.

В специальном агентстве Люпен навел справки о Добреке: «Алексис Добрек, два года депутат от Устья Роны, из независимых. Убеждения неопределенные. Положение среди избирателей солидное. Без всякого состояния. Особняк в Париже, виллы в Энгьене и в Ницце, много проигрывает, и никто не знает, откуда деньги. Очень влиятельный, добивается, чего захочет, хотя и не бывает в министерствах и не имеет ни друзей, ни знакомых в политических кругах».