Онлайн книга «813»
|
— Да, это я, Виктория. — Ах, не называй меня так, – вскрикнула она, вздрогнув. – Твоя старая служанка умерла. Виктории больше не существует. Вся моя жизнь теперь принадлежит Женевьеве. – Она заговорила шепотом: – Я читала про тебя в газетах. Так это правда? Ты опять принялся за прежнее? — Как видишь. — А ведь ты поклялся мне, что бросишь жизнь авантюриста, уедешь навсегда и станешь честным человеком. — Пробовал. Четыре года пробовал. Не правда ли, обо мне ничего не было слышно эти четыре года? — Да. А почему же ты изменил свое решение? — Надоело. Она глубоко вздохнула: — Ты остался все таким же! Нисколько не переменился и, должно быть, никогда уже не переменишься. Ты замешан в деле Кессельбаха? — Конечно. Из-за чего же я стал бы тогда организовывать нападение на госпожу Кессельбах ровно в шесть часов, как не для того, чтобы в пять минут седьмого доставить себе случай вырвать ее из рук моих людей. Теперь она обязана мне спасением, и ей неловко не принять меня. Она посмотрела на него с испугом и наконец сказала: — Понимаю… понимаю… все это ложь… Ну а как же тогда Женевьева? — А что Женевьева? Я одним выстрелом убил двух зайцев. Организуя нападение, я рассчитывал на это. Подумай, сколько мне пришлось бы затратить труда, чтобы завоевать доверие этой девушки. И наконец, после всего я все-таки был бы просто иностранцем… знакомым… А теперь, являясь для нее спасителем, я через час буду ее другом. Госпожа Эрнемон вся задрожала при этих словах. — Так ты не только не спас Женевьеву, ты еще хочешь впутать ее в свои истории? И вдруг, в припадке внезапного гнева, она, схватив его за руки, быстро заговорила: — Нет-нет! Довольно мне всех этих историй, слышишь? Довольно! Помнишь, как ты привез мне однажды девочку и сказал: «Вот, я поручаю тебе ребенка, ее родители умерли, береги ее». И я забочусь о ней, берегу ее и сумею уберечь ее и от тебя, и от твоих скверных проделок. Она стояла полная решимости, казалось, готовая на все. Он мягко освободил свои руки, сначала одну, потом другую, схватил ее за плечи, посадил в кресло и, нагнувшись, очень спокойным тоном сказал ей: — Тсс! Она заплакала и, не находя в себе сил сопротивляться более, стала упрашивать его: — Я умоляю тебя, оставь нас в покое. Мы были так счастливы! Я думала, что ты забыл о нас, и благодарила Бога каждый день. Все-таки я люблю тебя… Но Женевьева… Из-за нее я готова на все. Она заняла в моем сердце твое место. — Вижу, вижу, – сказал он, смеясь. – Ты с удовольствием послала бы меня к черту. Ну, довольно говорить глупости. У меня нет сейчас на это времени. Мне надо поговорить с Женевьевой. — Ты хочешь с ней говорить? — А что? Разве это преступление? — Что же ты хочешь сказать ей? — Открыть один секрет… Госпожа Эрнемон заволновалась. — Может быть, это будет неприятно ей. О, я всего боюсь… — Довольно, утри слезы и будь благоразумна. — Послушай, – сказала она живо, – послушай, я не знаю, что ты хочешь сказать ей, какую тайну ты хочешь открыть ребенку, которого ты не знаешь. Но я знаю ее и должна тебе сказать следующее: Женевьева – девушка не робкая, но очень чувствительная. Прислушайся к моим словам… ты можешь оскорбить в ней чувства… о которых ты и не подозреваешь и которых ты не можешь себе и представить… |