Книга Связной Хрущева, страница 41 – Олег Рой, Андрей Орлов

Жизнь в Вашингтоне шла своим чередом. Ничто не свидетельствовало о том, что где-то за океаном назревает новая война. 6 сентября в Белом доме проходила пресс-конференция вице-президента Линдона Джонсона. Приглашали журналистов, в том числе советских. В списке приглашенных Георгий с удивлением обнаружил себя. Остальные «счастливчики» – редактор журнала «Советский Союз» Стариков, корреспонденты ТАСС, «Известий», несколько человек из пресс-центра посольства. В этом было что-то абсурдное. Заявленную ранее пресс-конференцию с участием президента отменили, президента заменил его зам, но людей все равно собралось много. Сотрудники Секретной службы тщательно проверяли приглашенных, следили за порядком. Ворчал глава корпункта «Известий» Левицкий: что, мол, Джонсон может сказать хорошего? Но ладно, хоть Белый дом поглядим. Пресс-конференция действительно не понравилась. Порадовали глаз лишь интерьеры Восточной комнаты, где проходило мероприятие. В европейском кризисе опять виновен Советский Союз, Хрущев непредсказуем, и с ним совершенно невозможно иметь дело! Он отвергает даже намек на какие-то уступки, прет, как одно неразумное животное, и явно напрашивается на грубость. Вопросы советских журналистов, заданные в деликатной форме, вице-президент проигнорировал. Все это было глупо, предсказуемо – хотя и живенько. Последующая экскурсия по кулуарам Белого дома понравилась больше. Вереница людей блуждала по лестницам и комнатам. Восточный коридор с его историческими фотографиями, портретами президентов и их жен. Розовый сад, Восточный сад, комната «Вермейл» – хранилище президентской посуды. Все это было крайне увлекательно, особенно помещения, где выставлялись вещи некоторых членов президентских семей. «Отлично, – бормотал Левицкий. – Туалетный столик Элеоноры Рузвельт – именно то, чего нам всем не хватало для полного счастья». «А меня вдруг другое взволновало, товарищи, – задумчиво изрек корреспондент ТАСС Журавлев. – В истории Соединенных Штатов был хоть один холостой президент? Ей-богу, никогда не задумывался. Или это запрещено конституцией?» Журналисты сдавленно посмеивались. «Товарищи, будьте серьезнее, – недовольно ворчал глава пресс-центра Горчаков. – Не забывайте, кого вы здесь представляете. Так, товарищи. – Он посмотрел на часы. – Еще десять минут на осмотр бесценных достопримечательностей – а затем пора и честь знать. Собираемся на улице, там сможем покурить».

— Мистер Большаков? – спросил улыбчивый русоволосый субъект в добротном костюме. Георгий подтвердил – именно так. – О, я представляю ваших британских коллег из газеты «Дейли телеграф». Наша делегация находится в другом зале. Просим с нами поговорить – это касается распространения в Британии вашего журнала. Мы отнимем у вас только пять минут.

— Хорошо, пойдемте, – согласился Георгий.

В соседнем помещении не было никакой делегации. «Журналист» подошел к задней двери и знаком предложил следовать за ним. Стало интересно. Георгий прошел за мужчиной по длинному пустому коридору, свернули, затем еще раз.

— Подождите, пожалуйста, в этой комнате, к вам скоро придут, – произнес таинственный незнакомец и испарился. В комнате присутствовала мягкая мебель, зеркала в витых рамах. На стене висел портрет господина с бакенбардами – явно знающего себе цену. Сидеть на историческом диване было как-то вызывающе – Большаков присел на венский стул с изогнутыми ножками. Ожидание не затянулось, скрипнула дверь в дальнем конце помещения, отогнулась шторка, вошел человек – сравнительно молодой, отдаленно похожий на Роберта Кеннеди. Он смущенно улыбался и немного сутулился – словно стеснялся своего роста. Ни много ни мало 35-й президент Соединенных Штатов Джон Фицджеральд Кеннеди.