Книга Связной Хрущева, страница 109 – Олег Рой, Андрей Орлов

— О нет, господин президент…

— Тогда не вижу ничего невозможного, – пожал плечами Кеннеди. – Вам не о чем беспокоиться, Джорджи. Эти люди не посмеют ослушаться личного приказа их президента. Тем более что в этом больше не будет никакого смысла.

— Благодарю, Джон… простите, господин президент.

Хмарь какая-то навалилась, он держался из последних сил. От дикого напряжения осталась рваная боль в голове. Братья Кеннеди учтиво распрощались, поспешили уехать. Был телефонный звонок, поездка с Филом «огородами», передвижение в посольском микроавтобусе, который никто не посмел остановить. Шифрограмма в Москву ушла только под утро – на ее составление ушло немало мучительных минут. Трудно, но в принципе возможно заставить человека поверить, что все это придумал он, а не ты… Оставалось только потерять остатки нервных клеток. Вдруг Хрущев не согласится? Тогда полковнику Большакову останется только застрелиться. А у него даже пистолета нет. Пойти поискать среди картонных коробок?

28 октября Никита Хрущев объявил на заседании Президиума ЦК, что невозможно держать на Кубе ракеты, не вступая в конфронтацию с США. На этом же заседании решили сделать американцам предложение: демонтировать ракеты на Кубе в обмен на гарантии оставить в покое Кубу и обещание демонтировать «Юпитеры» в Турции. Это выглядело почти как победа и еще одно гениальное решение советского руководства. Через некоторое время было объявлено, что Кеннеди согласился с условиями Кремля. Приказ о сокрушительном ударе по Кубе повис в воздухе. Позднее оба лидера выступили перед нациями и объявили, что решение найдено, кризис преодолен. Каждая сторона считала, что именно она осталась в выигрыше. А уступки другой стороне – столь незначительные, что ими можно пренебречь.

— А ты неплохо выкрутился, Георгий, – признал резидент Слуцкий. – Действуй в том же духе, полковник, глядишь, и будет из тебя толк.

Висела на шее и целовала во все щеки Франческа – она не знала, что произошло, но новость о том, что они могут встречаться, девушке понравилась. Отдельная благодарность Господу выражалась за то, что его не убили и не упрятали за решетку.

— С меня сегодня пиво, – расщедрился Фрэнк Холлман, разливая по бокалам пенящуюся жидкость. – Давай, приятель, за мир и дружбу. – Чокнулись. – Представь, несколько дней мы находились на грани глобальной ядерной войны.

— Представляю, – согласился Георгий. – И только благодаря титаническим усилиям глав наших государств этот кризис удалось преодолеть.

— Как скажешь, – усмехнулся Фрэнк. – Ходили слухи об одном парне, внесшем свой вклад, но мало ли какие слухи ходят… Кстати, есть информация об еще одном парне, возможно, тебя заинтересует. Его зовут Шон Майлз, сотрудник ЦРУ, некоторое время сотрудничал с высокопоставленными деятелями из Пентагона. Лежит в больнице со сложными переломами обеих нижних конечностей. Ему буквально размозжило кости. К нормальной жизни он, по-видимому, не вернется. После выписки из больницы будет уволен из ЦРУ – а может, сжалятся, отправят куда-нибудь в архив или юридический отдел. Оценил новость?

— Жалко человека, – вздохнул Большаков, – Нелепая случайность – и вся жизнь насмарку.

Частичка правды все-таки выплыла. В прессу просочилась информация о существовании между Кеннеди и Хрущевым неофициального канала связи. Передаточным звеном являлся некий журналист Большаков. О его причастности к советской военной разведке не звучало ни слова, а сама установка канала связи ставилась в заслугу Джону Кеннеди. Но и здесь русские обманули! Газеты писали взахлеб, как Кеннеди в период Карибского кризиса обратился к Большакову за разъяснениями по поводу действий советского правительства. А Большаков, следуя указаниям из Москвы, активно лгал: мол, Москва поставляет Фиделю только оружие оборонительного характера. Это ввело президента в заблуждение и подорвало доверие к Большакову. Поэтому после 22 октября встречи Роберта Кеннеди и советского журналиста прекратились. В журнале «The Saturday Evening Post» появилась разгромная статья: на всем протяжении кризиса Советы дезинформировали президента через свое доверенное лицо – того же журналиста Большакова. Роберт Кеннеди предложил Георгию приехать к нему в Министерство юстиции. Теперь это можно было делать, не скрываясь.