Онлайн книга «Связной Хрущева»
|
Майлз стоял в двух метрах от него, на краю конька. В руке пистолет, он язвительно скалился, в глазах переливался злорадный огонек. Это было скверно – ничем не лучше, чем навернуться оземь с пятого этажа. Большаков с усилием распрямил спину. Правая пятка отыскала выпуклость в поверхности крыши, внезапное падение теперь не грозило. — Отбегался, Большаков, – прокомментировал Майлз. – Ну что ж, это должно было случиться. Не с теми ты решил сразиться, мог бы сразу это понять. Слово «Большаков» он произносил практически без ошибок – видно, натренировался. Только с мягким знаком были проблемы. — И что дальше, Майлз? – угрюмо бросил Георгий. – Как ты меня собираешься брать? — Сам поднимешься, – пожал плечами Майлз. – А не поднимешься – дело твое. Ты убил Билли, с которым мы дружили полтора десятка лет, – скажи, какой резон мне оставлять тебя в живых? Ты – препятствие, досадная помеха, и не важно, каким способом это препятствие будет ликвидировано. Майлз покосился через плечо. Кроме них, на крыше никого не было. И внизу не кричали. Заблудились помощники. Снизу неясно, куда сместились события, и по выстрелам трудно ориентироваться: акустика – штука обманчивая. «Может и пристрелить, – мелькнула мысль. – А потом скажет, что был вынужден». — Надеюсь, у тебя есть полномочия, Майлз? — Можешь не сомневаться. – Язвительная ухмылка не сходила с самодовольного лица. – Выполняется особое распоряжение генерала Кертиса Лемея, начальника штаба ВВС. Давно пора прикрыть вашу лавочку. Сначала не было доказательств, потом не могли поймать вас за руку, потом вы стали увертываться… Все, Большаков, это финал. Куба никогда не будет вашей – это дело принципа. И не важно, сколько крови при этом прольется. Джон Кеннеди будет низложен, с позором изгнан из Белого дома. Другого быть не может – скоро появятся доказательства его связи с советской разведкой. Ты ведь не просто журналист, Большаков? — А ты неровно дышишь к нашей стране, верно, Майлз? — Ненавижу вас… – Визави побагровел, глаза сжались в колючки. – Просто хронически не выношу, Большаков, уж прости. Вы не люди, вы не имеете права на существование, вас нужно устранять физически, желательно целыми народами, чтобы эта ядовитая бактерия больше не выделялась… Завтра мы нанесем такой удар, от которого Куба не устоит. Все сгорит в огне – чертовы коммунисты, ваши солдаты, все ваши долбаные ракеты… Хотите поиграть с ядерным оружием? Поиграйте, если успеете. Не получится у вас ничего, Большаков, нас больше, мы сильнее… Он снова посмотрел через плечо, затем через другое. Свидетелей не было. Ядовитая улыбка стала растягиваться до ушей. — Я передумал, Большаков, живым ты отсюда не уйдешь. Зыбко это, все равно ведь выкрутишься, нет? Извини, ты набросился на меня, я был вынужден применить оружие… – Майлз поднял пистолет, угрожающе засмеялся. – Сдулся, Большаков? Даже не попытаешь уда… Георгий оттолкнулся пятками и бросился! Но только в сторону, к слуховому окну, вытянув обе руки, чтобы схватиться за раму. Мысль мелькнула: не оторвется? Оконце не оторвалось, но яростно заскрипело, перекосилось. Одновременно правая нога проделала дугу, ударила американца по коленке. Майлз не ожидал, нога подломилась, он ахнул от неожиданности, качнулся. Выстрел прогремел, и пуля ушла вбок. Пистолет выпал из руки, поехал к краю крыши. За ним отправился сам Майлз, махал руками, чтобы удержаться на скате, повалился на бок, но и это не спасло – он перевалился через край, с ревом полетел вниз… |