Книга Дефект всемогущества, страница 101 – Фёдор Шилов

В день убийства его в Иксгородске не было. Версию о нанятом киллере отметаем сразу. Сомневаюсь также, что дочь и зять вышли на тропу войны. Но проверить имеет смысл.

Городской номер в письме указан с другой ремаркой: «Если ответит женщина, положите трубку».

После серии гудков отвечает именно женщина, но вызов я, вопреки предъявленному требованию, не прерываю.

— Я – Сергей Ивлев, – представляюсь на свой страх и риск, – можно поговорить с вашим отцом?

— Папы сейчас нет, он ещё две недели пробудет в санатории. А вы по какому вопросу?

— Насчёт записи песен.

— А-а-а, – в её голове брезжит догадка, и она переспрашивает: – Сергей Ивлев?

— Да, – отвечаю осторожно, не понимая интонаций её голоса, то ли она мне рада, то ли сейчас последует нечто вроде: «Ага, попался!»

Второе.

— Давно мечтала поговорить с вами, – теперь интонации не оставляют сомнений, – как вам только не стыдно? Полоумный старик тащит вам пенсию за пенсией, тратит свои смешные тысчонки на вашу неказистую музычку и бездарные вирши! Уж не знаю, что вы там ему наобещали, какую посулили неземную славу, но, если у вас есть хоть капля сострадания, вы должны немедленно прекратить сотрудничество с ним.

— Без проблем, – отвечаю я, зная, что больше совместных проектов у Бакен Барда и погибшего Сергея Ивлева быть не может априори.

Нет, ни она, ни её муж не убийцы. Если бы мне неожиданно позвонил человек, которого я лишил жизни, и так вот запросто поболтал со мной, вряд ли моей выдержки хватило бы ещё и попенять ему за отсутствие совести.

Я сбрасываю звонок и довольно долго в задумчивости вожу большим пальцем по экрану мобильного телефона, оставляя дугу разводов на гладкой поверхности. Наконец убираю трубку в карман.

Изучение переписки в Сети ничего не даёт. Зацепок у меня больше нет.

Утром по дороге на работу я захожу в отдел креативных подарков. Девушка подробно фиксирует с моих слов описание жырафля, я отдельно отмечаю, что размерами он должен быть невелик, то есть даже – очень мал (насколько у швеи хватит мастерства). Мой игрушечный жырафль, по заверению продавщицы, будет из тканей. Так даже лучше – он не разобьётся и не сломается.

Моя Голос имеет привычку звонить после полуночи и очень нерегулярно. Я никогда не могу угадать, в какой день состоится новый разговор. И о чём он будет, мне тоже неизвестно, но на всякий случай придумываю новые фантастические истории. Приключения малыша из двоечного диктанта давно исчерпаны, и я создаю других героев. Они милы и симпатичны, но, признаюсь, мы оба скучаем по жырафлю.

Я представляю, как однажды познакомлюсь с Моей Голос и тогда непременно подарю ей заказанную сегодня поделку. Эта мысль согревает меня, трогает, но и отвлекает от работы. Теперь не только «Лотос» недоволен моей рассеянностью. Я пытаюсь сосредоточиться, но в голове живут сказочные персонажи, а вовсе не порошки и зубные пасты. Стоило бы придумать рассказ и про них. Эдакий ремейк «Мойдодыра»…

— Мама, – говорю я вечером в пятницу, когда с основными блюдами покончено и наступает пора пить чай. Моя Голос звонила вчера, и я позволил себе сейчас не нести вахты у телефона, ставшей с недавних пор постоянной, но то и дело проверяю, нет ли пропущенных вызовов на мобильном. Этот номер ей неизвестен, и бесполезно дёргать телефон в бесплодном ожидании, равно как не стоит поглядывать на ярко-красный аппарат, дремлющий в коридоре родительской квартиры. Он тоже не может свести меня с недавней знакомой – во мне сейчас живут два совершенно не подходящих друг другу чувства!