Книга От войны до войны. Потаённые смыслы эпохи, страница 69 – Анатолий Салуцкий

Иначе воспринимали Грушина в Агитпропе. Ещё в 70-х наделал шуму его знаменитый «Таганрогский проект», который через тысячи ответов на хитрые, тонкие вопросы позволял, как говорится, отличить голодных от голодающих и раскрыл такую шкалу народных ожиданий, что в ЦК поспешили поставить на нём гриф «ДСП» – для служебного пользования. В те же годы Грушин так энергично «полез» на телевидение, что до беседы с ним снизошёл тогдашний шеф ТВ Лапин. Борис Андреевич предложил ему новшество – систему оценки зрительских симпатий, в 80-х названную рейтингом передач. Результат беседы был, по оценке Грушина, восхитительный.

В ту пору властители дум, как самонадеянно именовала себя благополучная передовая интеллигенция, часто собирались на квартирах – не на кухнях, как в 60-е, в эпоху безмолвия, а именно на квартирах, – чтобы говорливо отвести душу в откровенном трёпе, а порой и безудержном зубоскальстве. И на одном из таких весёлых заседаний, после визита к Лапину, который он с юмором назвал «посиделками на электрическом стуле», Борис хохотливо поведал друзьям:

— Бесподобный Лапин меня в капусту изрубил. Говорит: «Зачем выяснять, что люди смотрят по телевидению, если нам и без того известно: они смотрят то, что мы им показываем».

Но неведомо было Грушину, что после той беседы крутой Лапин в категоричной манере изложил нелестное мнение о нём агитпроповскому куратору телевидения Грише Оганову – да-да, Грише с его вечно скептической полуулыбкой, Грише, с которым Боря лет пять хлеб-соль водил в «Комсомолке». А болтун и жополиз Гриша, увы, был не из тех, кто не сдавал своих, он довёл до нужных ушей, на кого изволил гневаться Лапин. В общем, по совокупности «кейса» в Агитпропе с давних пор к Борису Андреевичу относились настороженно.

А в отделе науки колебались. Там знали, что Грушин – первейшая величина по части соцопросов, знаток западной системы изучения общественного мнения. Но как раз по этой причине и мялись: хотелось чего-то своего, доморощенного, обжитого, привычного и… подконтрольного.

Об этих цековских сомневансах Борис узнал гораздо позже, а в 83-м, когда ему предложили возглавить рабочую группу, поверил сладким обещаниям, был на седьмом небе, дал волю мечтам. В тот вечер примчался домой с шампанским: «Сегодня праздник, будут танцы!» Человек эмоциональный, уповающий на удачу, классический «антимизантроп», он давно грезил службой опросов наподобие американского института Гэллапа, а потому отбросил научные дела, с головой нырнул в канцелярскую писанину, и уже через месяц проект решения был готов.

Однако понадобилось четыре года, чтобы у Секретариата ЦК, наконец, дошли до него руки.

Когда в перестройку по стране бродил призрак демократии, Грушин с весёлой присказкой «Порожняк не гоним! А если что – мы на конной тяге!» опять рванулся на телевидение. На сей раз с идеей рубрики «Экран мнений». Пытался продвинуть и радиопередачу того же типа – увы, везде игнорили, всюду водили за нос, всё без толку! Отчаявшись, разочаровавшись, написал злую статью в «Советскую культуру» под заголовком «А.Б. В…», опубликованную 5 мая 1987 года. Но именно та статья, как смеялся потом Борис Андреевич, стала мышкой, которая выдернула репку.

Через неделю для обсуждения статьи Грушина пригласил секретарь ЦК КПСС Лукьянов, и «процесс пошёл» со скоростью литерного эшелона. Документы четырёхлетней давности, конституирующие ВЦИОМ, нуждались в минимальной правке. Оставалось решить главный для партийных бонз вопрос: под чьей «крышей» будет жить Центр изучения общественного мнения?