Книга Разящие огни грехов, страница 71 – Гера Фотич

— Ну ладно, ладно, успокойся, Семён. Просто крутятся в голове эти противоречия.

Павел не хотел нервировать своего друга и в душе ругал себя, что каждый раз при встрече возвращается к давнему делу. Так уж происходит: сначала Соня неожиданно его огорошила, когда ехали от следователя, а потом Елена подтвердила её слова. Ну а теперь и сам Сомов согласился с ними и пояснил, как всё было на самом деле. Вполне реальная ситуация.

Но что-то в душе Косых не давало покоя. Он вспомнил, что после прекращённого уголовного дела по факту убийства Петровой его продолжали одолевать сомнения. И даже когда началась дружба, устраивали совместные пикники, катанья на коньках по речке, пили водку в дружеской компании, он постоянно думал – мог ли его друг убить эту девушку? Глядел на его крепкую ладонь, держащую стопку, и представлял её сжимающей белую женскую шею. Как плотная фигура Семёна наваливается на хрупкую потерпевшую, бьёт широким коленом в сплетение, рвёт на ней одежду. И тут же больное искажённое презрением и ненавистью лицо начальника уголовного розыска Михайлова, его слова о тухлятине…

Павел внимательно посмотрел в синие глаза Сомова:

— Слушай, Семён, а тебе снится Людмила Петрова?

Тот вздрогнул:

— Убитая Людка-то? – скривил улыбку, наполнив лицо снисходительным равнодушием. – Нет. С чего это? Если бы ты меня не спрашивал постоянно по этому поводу, я бы её забыл совсем. Давай так и сделаем, я тебя прошу как друга – не напоминай мне больше о ней! Ни слова! Договорились?

— Договорились! – кивнул Косых. – Больше никогда тебе об этом не напомню.

Сомов улыбнулся открытой довольной улыбкой, протянул через стол руку, и адвокат её пожал.

— Ну а что там с моим внуком? – поинтересовался Семён.

— Вроде как совесть просыпается, – улыбнулся Косых, – ни в чём не признаётся, но в полицию ехать отказывается и экспертизу проходить не хочет.

— Мой характер, – кивнул Сомов, – твердеет парень. Вырастит мужиком. И чем это мне грозит?

— Возможно, следователь прекратит уголовное дело за недоказанностью. Реабилитации, конечно, не будет, но это уже другой вопрос. Может, когда Фома признается… тогда можно будет дело возобновить через прокуратуру.

— Нет, – прервал Сомов, – вы на него не давите! Пусть у него будет время всё обдумать. А когда я выйду, мы между собой сами разберёмся. Ну а что нового в деревне?

— Толик утонул на рыбалке, – сообщил Косых. – Поплыл с сыном и Фомой. Лодка перевернулась, ребята доплыли до берега, а он запутался в траве – так сказали сотрудники МЧС.

— Да, – огорчился Семён, – с одной рукой много не наплаваешь.

— Мальчишки сказали – он пьяным был, увязался с ними рыбу ловить, а на одном месте в лодке усидеть не мог. С носа на корму ходил постоянно, вот и кувырнулись!

— Жалко героя, – Сомов покачал головой, – на фронте не убили, так здесь жизнь свою положил. Что поделаешь – судьба. Ну а как там женщины?

— Переживают… – Косых недовольно поморщился: – Не хотел тебе говорить… Алексей пропал.

— Давно?

— Уже неделя. Не отвечает на телефон. До этого звонил каждый день.

— Ну, это ничего, найдётся! – уверенно успокоил Сомов. – Там в некоторых местах, чтобы позиции не расшифровать, вообще связь запрещена, а может, просто телефон потерял или сломался. Вернётся героем парень! Женим его, детей нарожает!