Книга Разящие огни грехов, страница 56 – Гера Фотич

— Ты знаешь, – продолжала она, – дедушка всегда был таким добрым и понимающим! Особенно когда моя мама, твоя бабушка Лена, от нас ушла, стала ездить по монастырям. Мы остались с папой вдвоём. Наш город был за полярным кругом, четыре месяца светло, а восемь – непроглядная темень и холод. Я с фонариком в школу ходила, а папа меня всегда встречал, когда был на берегу. А часто он уходил в плавание, и я оставалась одна. Готовила себе еду, делала уроки. Таких телефонов, как сейчас, не было, и мы вообще общаться не могли по целому месяцу. Он никогда меня не ругал, а я старалась учиться отлично. Не знаю, почему он стал такой строгий, может быть потому, что ему не хватает службы? Или командовать некем? Возможно, он переживает, что многие его товарищи погибли. Особенно когда «Курск» утонул в августе двухтысячного года, больше ста подводников не вернулись к своим семьям. Папа после этого службу бросил, мы сюда переехали…

— Мама, зачем ты мне это рассказываешь? – прервал её Фома.

— Я хочу тебе рассказать, что жизнь у дедушки была не лёгкая, может, поэтому он стал такой злой. Видишь, он постоянно молится за наше здоровье и заботится о нас. В церковь ходит и помогает монастырям, детским домам.

— Знаю, как он заботится, – раздражённо сообщил сын, – вечером молился, а утром надо мной издевался! Что я ему, солдат какой? Тебе не кажется, что отыгрываться на детях не самый хороший выход для собственных комплексов?

Соня горько вздохнула:

— Посмотри, как бабушка Оля переживает, ночами не спит, плачет и молится.

Неожиданно в душе Фомы вспыхнула злость:

— Бабушка за сына своего молится! Зачем дед Лёшика отправил на фронт? Зачем? Хочет, чтобы его там убили? Потому что это не его сын! Своего бы не отправил…

— Ну, он же добровольно… – попыталась вставить Соня.

— Добровольно? – возмущению Фомы не было предела. – Он плакал на кухне вместе с бабушкой, когда проводы были! Я тоже добровольно по утрам на плацу стою под гимн России? В такую холодину в трусах! Знаешь, как это стоять на ветру по стойке «смирно»? Заставляет так Родину любить, а сам «турком» меня называет! Думаешь, я не видел, как дед тебя доводил? Ты с красными глазами по дому ходила! Пусть посидит и подумает!

Со словами и эмоциями сына душу Сони наполнило смятение. Конечно, Фома прав, всё так и было на самом деле. Но когда это началось. Ведь раньше он был таким внимательным и нежным. Она встала и пересела к сыну, обняла его, прижала к себе. Почувствовала его крепкое напряжённое тело, точно маленького мужчины:

— Если деда не жалеешь, подумай обо мне… он всё же мой папа! Он меня воспитывал, заботился много лет. Давай напишем заявление, что ты пошутил…

— Пошутил! Хороши шуточки! Твой папа! А где мой папа? – неожиданно спросил Фома, повернулся к матери: – Ты никогда не говорила, кто он и куда пропал? Он что, погиб?

Соню точно облили кипятком, лицо залилось алой краской:

— Не думаю, что это будет тебе очень интересно, – отрезала она, решила закончить разговор.

Но казалось, что Фому сильно взволновала эта случайная тема:

— А мне вот как раз интересно – кто он. Почему ты скрываешь? Я же должен знать! Конечно, ты можешь рассказать, что он был полярником и погиб во льдах или сгоревшим на орбитальной станции космонавтом. Но я хочу знать правду! Слышишь? Правду!..