Книга Не сотвори себе кумира, страница 48 – Валентина Раскач

Катя чувствовала, что запьянела, поэтому к концу застолья не сразу врубилась, когда свекор стал говорить про какое-то завещание. Она поняла только, что разговор идет о финансах, поэтому весьма невежливо перебила его, думая, что он напоминает ей о имуществе Дениса, которое на ней оформлено.

— Матвей Тимофеевич, как я вам уже говорила (может. вы этого не усвоили прошлый раз), я хочу, чтобы все, что на мне записано, вы оформили на себя. Понимаете, меня, на самом деле, такая неправильная ситуация очень тяготит.

— Кать, ты не поняла, не расслышала, что я тебе повторил два раза? Я тебе втолковываю: я на днях по горячим следам, чуя, как жизнь непредсказуема, составил завещание. Раньше я об этом как-то не думал, потому что был у меня законный наследник, которому и так бы все досталось.

Опять, словно очнувшись ото сна, появилась новая Катя, как тогда, в кабинете следователей. Она вспомнила, что умеет отстаивать свою правоту. Правда, последний месяц Катя была прежней безропотной мямлей, охотно соглашающейся со всеми подряд. Она уж думала, что тогда на опросе-допросе был просто случайный выплеск эмоций, что такое больше не повторится с ней. Ан, нет, Катя опять почувствовала необходимость отстаивать свое мнение. Она торопливо перебила свекра, выпитое вино прибавляло ей смелости говорить без обиняков:

— Матвей Тимофеевич, вы видно выпили лишнего и не усваиваете, что я вам твержу, вам надо в свое завещание включить то имущество, которое не по праву принадлежит мне. А, как вы это сделаете, если все записано на мне? Понимаете, надо срочно переписать имущество Дениса на вас. Неужели не понятно?

Тетя Клава с удивлением слушала перепалку, не очень понимая, что за базар? Чтобы стало понятней, она налила себе стопку водки, и махом выпила ее, закусив соленым огурчиком. Между тем Матвей Тимофеевич пытался разъяснить Кате свою позицию:

— Катюша, скажи мне, что ты так привязалась к имуществу, которое на тебе записано, чем оно тебе помешало? Сколько, семь или восемь лет, не помню, оно прекрасно числилось на тебе, и ты не возникала, а что сейчас торопишься спихнуть все с себя? Что поменялось, тебе ничего не надо будет делать по бизнесу, пока я жив, все у меня под контролем, за квартиры и дачи я буду платить. Тебе на карточку ежемесячно буду скидывать энную сумму, ну, чего ты так засуетилась, Катя?

— Как так, ничего не поменялось? Нет Дениса, значит, теперь все должно быть по другим правилам – возмущалась Катя.

— Катюша, пока мы живы, правила будем устанавливать сами. Я скажу тебе больше, только ты не горячись. Все, что у меня есть, я распорядился после своей смерти оставить тебе. Но ты не волнуйся, умирать я в ближайшем будущем не планирую.

Катя вообще впала в ступор, не понимая, что за сумасшедшая идея вдруг взбрендила Матвею Тимофеевичу. А он как ни в чем ни бывало продолжал втолковывать ей, что это – обдуманное решение, к которому он пришел не трезвую голову.

— Кать, ну вот подумай спокойно, кому мне все оставить, кто у меня, кроме тебя и Клавы, остался? Родных у меня нет, всех бывших жен я не обидел, все они, хотя и не стоили того, получили от меня хороший куш. Куда все девать? Можно, конечно, завещать детскому дому, в котором я вырос. Но разворуют, «собаки», детям все равно ничего не достанется! Я уже перечислял туда деньги, а когда приехал с проверкой, оказалось, что все испарилось, вроде, никто ничего и не присылал. Но ты не переживай, умирать я не собираюсь, все будет, как при Денисе, ну, уважь ты меня. Единственный тебе наказ, не обижай Клаву, если что со мной случиться. Понимаешь, почему я так поступаю, ты – единственный человек, которого я встретил на своем пути, у кого не загораются глаза при виде денег. Какие-то у тебя другие ценности, если честно, я и сам-то не очень понимаю какие.